Фандом: Гарри Поттер. Что делать, когда твой великолепный и, казалось бы, отлично продуманный план рушится на глазах из-за какой-то нелепой случайности?
Добавить в моё избранное
59 мин, 48 сек 777
— И как же вы собираетесь обнародовать столь шокирующую информацию? Тем более что это была ошибка.
— Уж не знаю, послужит ли отговорка «мой домовик схватил не того человека» оправданием от обвинения в похищении людей.
— Ну… так я и не собирался похищать ее, просто хотел побеседовать.
Казалось, Малфой слегка защищается… или старается оправдаться, и это лишний раз убедило Гермиону, что его изначальной целью было именно похищение Джиневры Уизли.
«Господи, но зачем? Не планировал же он убить ее, в самом деле?»
Зная, что на прямой вопрос ответа она, скорее всего, не дождется, Гермиона немного сменила тему:
— Конечно, вы собирались всего лишь побеседовать с Джинни. Именно поэтому я оказалась Мерлин знает где. И без своей палочки.
— Не Мерлин знает где, а в одном из моих охотничьих домиков.
— Где-где?!
«И сколько же у него этих самых» охотничьих домиков«, интересно узнать…»
— Если хотите ответ точнее, то мы во Франции.
— Понятно. Что ж… тогда могу ли я получить назад свою палочку?
Щеки Люциуса слегка окрасились румянцем.
— К сожалению, нет.
— Что значит ваше «нет»?
— А что именно вам непонятно?
Начав раздражаться, Гермиона нахмурилась.
— Непонятно, почему я не могу вернуть то, что принадлежит мне!
— Потому что у меня нет вашей палочки.
— Интересно… И где же она?
— У Топпи.
— Так позовите этого вашего Топпи и скажите ему, чтобы принес ее сюда.
— Не могу… — на лице Малфоя мелькнуло что-то похожее на огорчение.
— Что?! Что означает «не можете»?
— Мерлин! Чего вам опять непонятно? Не могу — значит не могу!
Яростно сопротивляясь обуревавшей досаде, а заодно и желанию топнуть ногой, Гермиона насмешливо ответила:
— Мне, знаете ли, как-то вот непонятно, почему вы не можете приказать своему домовому эльфу вернуть мою палочку. Это звучит смешно, и вам это прекрасно известно, мистер Малфой. Как-то не похоже, что ваши домовики приучены говорить «нет» своему хозяину, поскольку вы владеете ими, как собственностью, как вещами. Отвратительно… — она не выдержала и скривилась.
— Ну а я категорически отказываюсь понимать, чего в этом отвратительного, — тут же парировал Люциус. — Поскольку не имею привычки осчастливливать кого-то насильно. Топпи не хочет быть свободным, представьте себе.
— Конечно не хочет. Особенно после того, как ему промыли мозги и убедили в том, что рабство является абсолютно нормальным образом жизни.
— Какие глупости! Не хватало мне еще эльфам мозги промывать. Топпи предпочитает думать, что у него есть дом, семья, место, которым он и принадлежит. Это тоже позиция. Знаете ли…
— Понятно, — решила согласиться Гермиона, оставив щекотливую тему свободы домовиков в пользу более насущной для себя. — Я хочу получить свою палочку, Малфой, и это все, чего я хочу сейчас!
— И повторяю: это невозможно.
— Прекратите лгать! — и, увидев, что Люциус снова собирается что-то возразить, опередила его: — Неважно, я сама позову. Топпи!
Никакой реакции.
— Toппи! — повторила она чуть громче.
— Смею заметить, вы зря сотрясаете воздух, — с усмешкой бросил Малфой, видя, что Гермиона уже открыла рот, собираясь предпринять следующую попытку. — Он все равно не слышит вас.
— Это почему? Вы что, приказали ему игнорировать меня, ну… то есть, я имею в виду — Джинни?
— Нет, я всего лишь приказал установить заклинания, чтобы он не услышал, как кто-то зовет его.
— Но зачем?!
— Затем, чтобы он случайно не появился тут, если вдруг кто-нибудь упомянет его имя.
Гермиона устало вздохнула. Идиотизм ситуации начал утомлять ее.
— Хорошо… Забудем о Топпи. Тогда просто перенесите нас отсюда… ну, не знаю, хотя бы в Малфой-мэнор. А там я уж сама разберусь, где найти свою палочку.
Но Малфой лишь качнул головой.
— И этого не могу. Извините.
— Что-о-о? Но почему нет?!
— Потому что защита против аппарации настроена так, чтобы не допустить никакой возможности покинуть это место. Никому, включая меня.
На какое-то время Гермиона потеряла дар речи и просто молчала, уставившись на него, но потом проговорила:
— Ни за что не поверю, что вы собрались прятаться здесь со мной.
— Если помните, я собирался прятаться не с вами.
— Вы имеете в виду… что собирались оказаться здесь с женой своего сына?!
Люциус поморщился.
— Они не женаты, — упрямо поправил он Гермиону.
— Ну да, ну да… они поженятся только через три дня, — она взглянула на часы и поправилась: — То есть, уже через два.
Чтобы сохранить на лице маску привычной бесстрастности, Люциусу пришлось приложить усилия. Ему не верилось, что все пошло настолько…
— Уж не знаю, послужит ли отговорка «мой домовик схватил не того человека» оправданием от обвинения в похищении людей.
— Ну… так я и не собирался похищать ее, просто хотел побеседовать.
Казалось, Малфой слегка защищается… или старается оправдаться, и это лишний раз убедило Гермиону, что его изначальной целью было именно похищение Джиневры Уизли.
«Господи, но зачем? Не планировал же он убить ее, в самом деле?»
Зная, что на прямой вопрос ответа она, скорее всего, не дождется, Гермиона немного сменила тему:
— Конечно, вы собирались всего лишь побеседовать с Джинни. Именно поэтому я оказалась Мерлин знает где. И без своей палочки.
— Не Мерлин знает где, а в одном из моих охотничьих домиков.
— Где-где?!
«И сколько же у него этих самых» охотничьих домиков«, интересно узнать…»
— Если хотите ответ точнее, то мы во Франции.
— Понятно. Что ж… тогда могу ли я получить назад свою палочку?
Щеки Люциуса слегка окрасились румянцем.
— К сожалению, нет.
— Что значит ваше «нет»?
— А что именно вам непонятно?
Начав раздражаться, Гермиона нахмурилась.
— Непонятно, почему я не могу вернуть то, что принадлежит мне!
— Потому что у меня нет вашей палочки.
— Интересно… И где же она?
— У Топпи.
— Так позовите этого вашего Топпи и скажите ему, чтобы принес ее сюда.
— Не могу… — на лице Малфоя мелькнуло что-то похожее на огорчение.
— Что?! Что означает «не можете»?
— Мерлин! Чего вам опять непонятно? Не могу — значит не могу!
Яростно сопротивляясь обуревавшей досаде, а заодно и желанию топнуть ногой, Гермиона насмешливо ответила:
— Мне, знаете ли, как-то вот непонятно, почему вы не можете приказать своему домовому эльфу вернуть мою палочку. Это звучит смешно, и вам это прекрасно известно, мистер Малфой. Как-то не похоже, что ваши домовики приучены говорить «нет» своему хозяину, поскольку вы владеете ими, как собственностью, как вещами. Отвратительно… — она не выдержала и скривилась.
— Ну а я категорически отказываюсь понимать, чего в этом отвратительного, — тут же парировал Люциус. — Поскольку не имею привычки осчастливливать кого-то насильно. Топпи не хочет быть свободным, представьте себе.
— Конечно не хочет. Особенно после того, как ему промыли мозги и убедили в том, что рабство является абсолютно нормальным образом жизни.
— Какие глупости! Не хватало мне еще эльфам мозги промывать. Топпи предпочитает думать, что у него есть дом, семья, место, которым он и принадлежит. Это тоже позиция. Знаете ли…
— Понятно, — решила согласиться Гермиона, оставив щекотливую тему свободы домовиков в пользу более насущной для себя. — Я хочу получить свою палочку, Малфой, и это все, чего я хочу сейчас!
— И повторяю: это невозможно.
— Прекратите лгать! — и, увидев, что Люциус снова собирается что-то возразить, опередила его: — Неважно, я сама позову. Топпи!
Никакой реакции.
— Toппи! — повторила она чуть громче.
— Смею заметить, вы зря сотрясаете воздух, — с усмешкой бросил Малфой, видя, что Гермиона уже открыла рот, собираясь предпринять следующую попытку. — Он все равно не слышит вас.
— Это почему? Вы что, приказали ему игнорировать меня, ну… то есть, я имею в виду — Джинни?
— Нет, я всего лишь приказал установить заклинания, чтобы он не услышал, как кто-то зовет его.
— Но зачем?!
— Затем, чтобы он случайно не появился тут, если вдруг кто-нибудь упомянет его имя.
Гермиона устало вздохнула. Идиотизм ситуации начал утомлять ее.
— Хорошо… Забудем о Топпи. Тогда просто перенесите нас отсюда… ну, не знаю, хотя бы в Малфой-мэнор. А там я уж сама разберусь, где найти свою палочку.
Но Малфой лишь качнул головой.
— И этого не могу. Извините.
— Что-о-о? Но почему нет?!
— Потому что защита против аппарации настроена так, чтобы не допустить никакой возможности покинуть это место. Никому, включая меня.
На какое-то время Гермиона потеряла дар речи и просто молчала, уставившись на него, но потом проговорила:
— Ни за что не поверю, что вы собрались прятаться здесь со мной.
— Если помните, я собирался прятаться не с вами.
— Вы имеете в виду… что собирались оказаться здесь с женой своего сына?!
Люциус поморщился.
— Они не женаты, — упрямо поправил он Гермиону.
— Ну да, ну да… они поженятся только через три дня, — она взглянула на часы и поправилась: — То есть, уже через два.
Чтобы сохранить на лице маску привычной бесстрастности, Люциусу пришлось приложить усилия. Ему не верилось, что все пошло настолько…
Страница 5 из 17
