Фандом: Гарри Поттер. Маркус Белби — неудачник, а от Кормака Маклагена сбежала Грейнджер.
Добавить в моё избранное
12 мин, 40 сек 244
По крайней мере, от него не сбежала девчонка. Почему-то захотелось об этом поговорить.
— Эй, Белби, — громко позвал Кормак, перекрикивая музыку. — Да хватит пить уже, в самом деле… Эй! — он отобрал у изрядно захмелевшего Маркуса бутылку и спрятал её пол накрытый скатертью столик.
— А? — Маркус взглянул на Кормака глазами, в которых плескалось огневиски. — Ты что-то говорил?
— Целоваться не с кем, — скорбно сообщил ему Кормак. — Знаешь эту… Грейнджер? Я с ней… хотел.
Белби кивнул.
— Она староста, — сказал он. — Лохматая такая.
— Но красивая, — с нажимом сказал Кормак, которому этот эпитет совсем не понравился.
Белби пожал плечами.
— Может быть.
— Да что ты в этом понимаешь, — зло буркнул Кормак и вновь икнул. — Ты-то с кем пришел?
Маркус погрустнел. Неудачник чертов. Даже девушки нет, как Кормак и думал.
— Я, наверное, пойду, — пробормотал Маркус неуверенно. — Спасибо за огневиски. И вообще.
Он как-то неопределенно махнул рукой, описывая это загадочное «вообще», и пошел через толпу, понуро и немного неуверенно, будто боялся оступиться и пропахать носом несколько метров напольного покрытия.
Кормак остался один, хмуро наблюдая за сумасшедшей Луной Лавгуд, которая вытанцовывала что-то совсем уж невероятное.
Зрелище абсолютно не завораживало, и Кормак, чуть пошатываясь, поплелся следом за Маркусом.
Кормак нашел его, сидящего на полу у стены, несколько коридоров спустя. Как раз за очередными рыцарскими доспехами.
— Упал?
Маркус пожал плечами и закрыл глаза.
— Устал.
— Напился, — резюмировал Кормак и сел рядом.
— Не такая уж она и красивая, — сказал Кормак несколько секунд спустя. — Ты прав.
— Кто? — уныло спросил Маркус, не открывая глаз.
— Грейнджер, — напомнил Кормак. — А ведь она сама меня пригласила, я думал, я ей нравлюсь.
— Паршиво, — пробормотал Маркус.
— Ага, — согласился Кормак. — Знаешь, это меня впервые так конкретно отшили. Даже на шестом курсе, когда я, ну, знаешь, на спор съел кило яиц докси, меня не отшивали. Знаешь, Белби, девчонкам вообще нравятся такие сумасшедшие вещи. Я для них герой. А сейчас я чувствую себя неудачником, прикинь? И всё из-за какой-то … старосты.
— Дуры, — невпопад ответил Маркус и открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на Кормаке.
— Кто? — удивился Кормак.
— Грейнджер эта. И девчонки. Все, — уверенно сказал Маркус.
— Думаешь?
Маркус пожал плечами и вдруг засмеялся.
— Чего ты? — спросил Кормак, но Маркус только махнул рукой, указывая куда-то над своей головой, а смеяться не переставал.
Кормак взглянул на потолок — омела.
— Ты, — продолжая посмеиваться, пробормотал Белби, — жаловался, что целоваться не с кем. Вот тебе, пожалуйста, омела.
Кормак нахмурился. Тон Белби ему не понравился.
— Думаешь, Белби, мне слабо? — проворчал он, а в глубине его груди уже поднималась знакомая волна азарта, от которой у Кормака было столько проблем. — Да мне раз плюнуть.
— Ты о чем вообще? — Белби, казалось, даже испугался. — Эй, погоди, я не то имел ввиду!
— Вот увидишь, — пообещал ему Кормак, подтягивая Маркуса к себе за рубашку. — Мне не слабо.
— Отвали от меня! — громко сказал Маркус, но голос его сорвался и он был слишком пьян, чтобы достойно отбиваться.
— Завали, — посоветовал ему Кормак и положил ему ладонь на затылок. — Поздно. Нечего было спорить.
— Я не… — испуганно шептал Маркус, но было уже поздно. Его лицо было так близко. Кормак даже в темноте видел, что глаза у Маркуса светлые, а губы искусанные и сухие.
Решившись, Кормак быстро прижался губами к плотно сжатым губам Маркуса, буквально на долю секунды, желая сразу же отодвинуться, но Белби издал какой-то тихий вслип и приоткрыл рот. И всё пошло совсем не так, как должно было.
Кормак чуть отстранился, продолжая придерживать ладонями лицо Маркуса, взглянул на него. Тот тяжело дышал, лихорадочно скользя взглядом по лицу Кормака, возвращаясь к губам, и Кормак качнулся вперед. Будто с трамплина спрыгнул, или сиганул на спор с метлы, такое бывало уже не раз. И заканчивалось всегда одинаково — Больничным крылом.
Губы Маркуса были шершавыми и совсем не мягкими. От него несло огневиски и пудингом, а еще Маркус отвечал. Отвечал как-то отчаянно, пьяно и неуклюже, но так яростно, что у Кормака поплыло перед глазами. И то, что сначала было таким нелепым спором, вдруг перестало им быть. Пальцы путались в каштановых волосах на затылке Маркуса, а их губы сталкивались, горячие и искусанные, а Кормаку было всё мало. Он кусал, гладил, сминал такие податливые губы, а в голове не было ни одной связной мысли, будто кто-то прошелся мокрой тряпкой по грифельной доске его сознания, стирая сделанные записи.
— Эй, Белби, — громко позвал Кормак, перекрикивая музыку. — Да хватит пить уже, в самом деле… Эй! — он отобрал у изрядно захмелевшего Маркуса бутылку и спрятал её пол накрытый скатертью столик.
— А? — Маркус взглянул на Кормака глазами, в которых плескалось огневиски. — Ты что-то говорил?
— Целоваться не с кем, — скорбно сообщил ему Кормак. — Знаешь эту… Грейнджер? Я с ней… хотел.
Белби кивнул.
— Она староста, — сказал он. — Лохматая такая.
— Но красивая, — с нажимом сказал Кормак, которому этот эпитет совсем не понравился.
Белби пожал плечами.
— Может быть.
— Да что ты в этом понимаешь, — зло буркнул Кормак и вновь икнул. — Ты-то с кем пришел?
Маркус погрустнел. Неудачник чертов. Даже девушки нет, как Кормак и думал.
— Я, наверное, пойду, — пробормотал Маркус неуверенно. — Спасибо за огневиски. И вообще.
Он как-то неопределенно махнул рукой, описывая это загадочное «вообще», и пошел через толпу, понуро и немного неуверенно, будто боялся оступиться и пропахать носом несколько метров напольного покрытия.
Кормак остался один, хмуро наблюдая за сумасшедшей Луной Лавгуд, которая вытанцовывала что-то совсем уж невероятное.
Зрелище абсолютно не завораживало, и Кормак, чуть пошатываясь, поплелся следом за Маркусом.
Кормак нашел его, сидящего на полу у стены, несколько коридоров спустя. Как раз за очередными рыцарскими доспехами.
— Упал?
Маркус пожал плечами и закрыл глаза.
— Устал.
— Напился, — резюмировал Кормак и сел рядом.
— Не такая уж она и красивая, — сказал Кормак несколько секунд спустя. — Ты прав.
— Кто? — уныло спросил Маркус, не открывая глаз.
— Грейнджер, — напомнил Кормак. — А ведь она сама меня пригласила, я думал, я ей нравлюсь.
— Паршиво, — пробормотал Маркус.
— Ага, — согласился Кормак. — Знаешь, это меня впервые так конкретно отшили. Даже на шестом курсе, когда я, ну, знаешь, на спор съел кило яиц докси, меня не отшивали. Знаешь, Белби, девчонкам вообще нравятся такие сумасшедшие вещи. Я для них герой. А сейчас я чувствую себя неудачником, прикинь? И всё из-за какой-то … старосты.
— Дуры, — невпопад ответил Маркус и открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на Кормаке.
— Кто? — удивился Кормак.
— Грейнджер эта. И девчонки. Все, — уверенно сказал Маркус.
— Думаешь?
Маркус пожал плечами и вдруг засмеялся.
— Чего ты? — спросил Кормак, но Маркус только махнул рукой, указывая куда-то над своей головой, а смеяться не переставал.
Кормак взглянул на потолок — омела.
— Ты, — продолжая посмеиваться, пробормотал Белби, — жаловался, что целоваться не с кем. Вот тебе, пожалуйста, омела.
Кормак нахмурился. Тон Белби ему не понравился.
— Думаешь, Белби, мне слабо? — проворчал он, а в глубине его груди уже поднималась знакомая волна азарта, от которой у Кормака было столько проблем. — Да мне раз плюнуть.
— Ты о чем вообще? — Белби, казалось, даже испугался. — Эй, погоди, я не то имел ввиду!
— Вот увидишь, — пообещал ему Кормак, подтягивая Маркуса к себе за рубашку. — Мне не слабо.
— Отвали от меня! — громко сказал Маркус, но голос его сорвался и он был слишком пьян, чтобы достойно отбиваться.
— Завали, — посоветовал ему Кормак и положил ему ладонь на затылок. — Поздно. Нечего было спорить.
— Я не… — испуганно шептал Маркус, но было уже поздно. Его лицо было так близко. Кормак даже в темноте видел, что глаза у Маркуса светлые, а губы искусанные и сухие.
Решившись, Кормак быстро прижался губами к плотно сжатым губам Маркуса, буквально на долю секунды, желая сразу же отодвинуться, но Белби издал какой-то тихий вслип и приоткрыл рот. И всё пошло совсем не так, как должно было.
Кормак чуть отстранился, продолжая придерживать ладонями лицо Маркуса, взглянул на него. Тот тяжело дышал, лихорадочно скользя взглядом по лицу Кормака, возвращаясь к губам, и Кормак качнулся вперед. Будто с трамплина спрыгнул, или сиганул на спор с метлы, такое бывало уже не раз. И заканчивалось всегда одинаково — Больничным крылом.
Губы Маркуса были шершавыми и совсем не мягкими. От него несло огневиски и пудингом, а еще Маркус отвечал. Отвечал как-то отчаянно, пьяно и неуклюже, но так яростно, что у Кормака поплыло перед глазами. И то, что сначала было таким нелепым спором, вдруг перестало им быть. Пальцы путались в каштановых волосах на затылке Маркуса, а их губы сталкивались, горячие и искусанные, а Кормаку было всё мало. Он кусал, гладил, сминал такие податливые губы, а в голове не было ни одной связной мысли, будто кто-то прошелся мокрой тряпкой по грифельной доске его сознания, стирая сделанные записи.
Страница 2 из 4
