Кормак. Маркус. Огневиски

Маркуса трясло под его руками и это заводило не на шутку. Губы немели, а в животе зрел почти животный, неконтролируемый стон, и Кормак уже не знал, он ли, или Маркус, может, вместе — выдыхают, всхлипывая.

Ему казалось, что прошла целая вечность, прежде чем они отскочили друг от друга. И он был уверен, что это могло продолжаться бесконечно, пока хватало сил, если бы за поворотом не послышался звук шаркающих шагов.

— Филч, — прошептал Кормак, отстраняясь. Маркус дышал тяжело, кажется, он еще не полностью пришел в себя. — Надо сматываться, пока он нас не запалил. Давай, идём.

Он потянул Маркуса за рукав.

Они бежали по коридорам, не разбирая дороги, желая лишь убраться подальше от Филча и его чокнутой кошки. Остановились они только в одном из коридоров на третьем этаже.

В коридоре почти не было факелов, так что разглядеть лицо Маркуса, который тяжело дышал где-то рядом, удавалось с большим трудом.

— Люмос, — буркнул Кормак и на кончике волшебной палочки зажегся крохотный огонек. Уж очень хотелось рассмотреть того, кого только что он так неистово целовал. Красный, наверное, от смущения?

— Ты что, — зашипел где-то под боком Белби, выхватывая у Кормака из рук палочку. — Нокс. А если кто засечет? Опять бежать?

Огонек погас, и они снова оказалась почти в кромешной темноте.

— Я не подумал, — прошипел в ответ Кормак, попутно осознавая, что вполне протрезвел.

— Я удивлён, — фыркнул Маркус. — Вот правда, Маклаген, до глубины души.

— Заткнись, — посоветовал ему Кормак. — Лучше давай подумаем, где мы сейчас.

— Третий этаж, кажется, — ответил Маркус. — Мы пробежали примерно три пролета. Я пытался считать.

— Коридор Одноглазой ведьмы?

— Ага, наверное, — согласился Маркус. — Тут где-то рядом Зал трофеев. И старый кабинет трансфигурации.

Интересное дело, если раньше одна мысль о Маркусе Белби как о компании вызвала бы смешок, а скорее даже — зевок, то теперь казалось совершенно нормальным почти на ощупь пробираться по темному коридору в поисках кабинета трансфигурации, чтобы… Цель нахождения заветного кабинета была не до конца оформленной, потому что мозг, находясь под влиянием алкогольных паров и вполне себе ясного желания, которое тянуло внизу живота томительным предвкушением, просто гнал вперед, не особо разбираясь во всех этих причинно-следственных связях.

— Тут, — раздался откуда-то слева шепот Маркуса. Для верности Кормак всё-таки подсветил табличку на двери «Люмосом».

— Алахомора, — Маркус направил на замочную скважину палочку. Дверь с тихим скрипом приоткрылась и Кормак, не теряя времени, быстро проскользнул внутрь, потянув за собой Маркуса.

В темноте трудно было разобрать, что выражал взгляд Маркуса Белби. Кормак видел лишь, как лихорадочно блестят его глаза в свете слабого «Люмоса».

Кормак замер, неуверенный, что стоит это делать. Но тут Маркус судорожно вздохнул, и мысли Кормака со свистом улетучились. Будто проклял кто, может, Грейнджер? Ей бы сталось, но Маркус стоял рядом и просто смотрел на него, и это было важнее, чем мысли о какой-то кудрявой упрямой девчонке.

Кормак поцеловал его просто так, а, может, чтобы проверить себя, чтобы понять, что с ним произошло, ведь раньше никогда еще так не хотелось. С парнем, с Маркусом. С Маркусом.

Его можно было швырнуть спиной на парты, да так, что те аж заскрипели, его можно было кусать, царапать, целовать так, что дышать было сложно, а он лишь подавался жадно навстречу, будто вселилось в него что-то. И вот пойми этих тихонь, в самом-то деле, Мерлин и Моргана!

Он был почти трезвый, а Маркус стонал так, что Кормак вообще перестал соображать, что происходит. Он просто цеплялся в пуговицы мантии, пытался целовать сухие губы, но этого казалось мало.

Пытался стянуть с Белби мантию — бросил это дело на полпути, и теперь она висела у Маркуса на локтях бесформенной тряпкой, стесняя движение. Пальцы срывались с ремня форменных брюк, молния всё никак не хотела расстегиваться, а всё, о чем только мог думать Кормак, так это о том, что Маркус просто офигительно скулил, подаваясь навстречу ему.

И было так странно, нет, до странности здорово, что причуды чистокровных магов не прошли мимо Маркуса стороной — он не носил брюк под мантией, и этот факт, такой очевидный сейчас, казался Кормаку чем-то сродни чуду.

Всё это походило на сон, Кормак был почти в этом уверен. Сумасшедший, запредельный, но такой реальный, осязаемый, что не хотелось просыпаться. Ну не может же такого быть, а было, черт побери, оно было… И руки скользили по твердой широкой спине, да так, будто всю жизнь этим занимались.

— Маркус-Маркус-Маркус, — Кормак срывался на рык. Два слога на выдохе — благословенно почти, неужели такое возможно. Кормака разрывало от эмоций, Кормака разрывало сотнями мелких импульсов, Кормак — клубок нервов, он — разбитое вдребезги самообладание, он — тот, кто вот-вот сойдёт с ума.