9 дней сияния

Нанизанные на травинки белеющие огоньки чуть подрагивали, небо — переливающееся, высокое — отражалось в маленьком ручейке, журчащем где-то рядом. Том упал на траву, взяв в рот стебель луговой травы, немного горчащей, но свежей и прохладной.

— Где мы? — осторожно присел рядом озирающийся Локи.

— Где-то, — Том вглядывался в небо. Локи тоже поднял глаза.

— Оно точно такое, как в Асгарде… небо, — глуховатый голос Локи лился в уши Тома. — Как ты это сделал? Иллюзия?

— Можно сказать и так, — Том выплюнул травинку. — Замещение пространства, если совсем точно.

— Здесь очень красиво, — с непонятной интонацией произнес Локи.

— Нельзя назвать это иллюзией, — задумчиво ответил Том. — Здесь всё реальное, так что ты можешь попробовать это место на вкус… если можно так выразиться. Кроме того, всё здесь не так-то просто развеять. Сложно объяснить, как работают такие заклинания, а научиться — ещё сложнее.

— Когда я был маленьким, я был в подобном месте. Тогда только родился Бальдр, и он так смешно бегал по горкам, смеялся. Мама и папа тоже смеялись. А Тор гонялся за мной и кидался какими-то колючками.

Голос Локи показался Тому странным — он приподнялся и пристально посмотрел ему в лицо. Но Локи на него не смотрел.

— Иногда я думаю, что был бы лучшим правителем Асгарда, чем кто-либо. Я рожден править, во мне есть то, чего не хватает Тору. Выдержка, ум, терпение. Но отец всё равно любит его больше, и мама тоже, хотя она никогда не обижала недостатком внимания. Вот только царь должен переступить через всё ради высшей цели, а я готов переступить даже через семью в какие-то моменты. И правильно ли? Почему я не понимаю Бальдра — не понимаю его чистоты, света, который всегда в нём. Может, я не понимаю того, что важнее ума и хитрости? Не обойдет ли меня Бальдр в том, что осознает лучше моего — а мне иногда кажется, что он видит всё. Нелепость — даже я не могу видеть всего. Никто не может.

— Ты не видишь любви, — сухо заметил Том. — Тебе мало её, вот чему ты завидуешь. Ты не можешь любить. И оттого мучаешься.

— Очень может быть, — согласился Локи.

Том поднялся с земли, отряхнулся.

— Пора идти, — прохладно заметил он.

— Так быстро? — удивился Локи.

— Нам, простым смертным, магическая энергия пригодится ещё на множество дел, и тратить её целиком я не стану.

Морок спадал. Они снова стояли в комнате, заставленной древней и дешевой мебелью.

— Я приду завтра, — сообщил Локи. — Завтра, — повторил он так, словно Том страдал от глухоты.

— Конечно, — безжизненно согласился Том.

Локи выскользнул за дверь. Риддл развернулся и побрел на балкон.

Со стола полетели склянки — Том скинул их рукой, яростно закричав, а потом стукнул рукой о стену. Ему хотелось смеяться. Нервно, истерично хохотать над собственной недогадливостью.

Все причины, все следствия, все загадки — всё перед ним сложились в одну линию. Любовь, любовь — как говорил Дамблдор, любовь превыше всего. Вот и Локи, как оказалось, болеет тем же, чем и все остальные. Трикстер, который вовсе не трикстер, а один из многих жадных до власти, скованный теми же цепями, что и миллионы других. Ничтожество!

— Хочешь увидеть Асгард?

Всё началось с, казалось бы, совсем невинного вопроса. Хотел ли Том увидеть Асгард? Несомненно. Хотел ли Том увидеть его в компании Локи? Хотел ли он вообще когда-нибудь снова встретиться с лжецом?

Том хотел. Хотел увидеть Локи, заглянуть ему в глаза и бессчетное количество раз спросить у себя: как я мог так заблуждаться? Как мог не видеть того, что видно любому — стоит лишь распахнуть глаза пошире. Так жаждал заново испытать разочарование и отвращение к Локи — но они ушли, будто бы их и не было. Осталась не замутненная ничем пустота — Том хотел бы понять, что он чувствует к Локи теперь. Похоже, что ничего. Абсолютно такое же «ничего», как и к другим — тем, кого мог выпустить из поля зрения, проигнорировать, а мог захватить, закрутить, запутать — и послать на верную гибель. Кого мог сгубить чувствуя только «ничего».

Локи никогда раньше так часто не навещал его, как в последнее время. Никогда не задавал вопросов с таким оттенком сомнения — он же чувствовал, что Том поменялся, что новый Том для него совсем как незнакомец. Что новый Том — загадочный друг, который хочет помочь. Очаровать бога оказалось так же легко, как и прочих — стоило проявить одну каплю внимания, полкапли участия и много-много капель согласия — оно ведь так грело душу каждому — человеку ли, богу — всем без исключения. Обманывать было по-прежнему легко.

Том чувствовал уязвимость Локи — и впился в неё с яростью хорошо натасканной гончей, почуявшей добычу: как зверь не может сопротивляться запаху крови, так и Риддл не мог не использовать того, чьи слабости перед ним так открыто легли.