Фандом: Гарри Поттер. Кроссовер со скандинавской мифологией.
Добавить в моё избранное
68 мин, 27 сек 16683
Внутри кольнуло что-то вроде жалости к Локи и, почему-то, к самому себе. Том едва заметно сморщился и поспешил отвернуться обратно к представшей перед его глазами потрясающей панораме. Не то чтобы Том тяготел к роскоши в подобных масштабах, но, несомненно, зрелище завораживало. В Асгарде всё было огромно: дома — причудливые сооружения, некоторые из которых даже висели в воздухе, гигантские водопады, журчание которых, казалось, было слышно отовсюду. Всё сияло, переливалось и буквально звенело гордым торжеством. И чем дольше он стоял на невысоком изумрудно-зелёном пригорке, тем больше ему казалось, что Локи здесь быть не должен… он сам и подавно.
«Как вообще он выживает посреди этого золотого безумия? — думал Том, осторожно спускаясь вниз за Локи. — Он здесь такой чужой, такой ненужный. Интересно, он сам это понимает?»
«Нет, — с неудовольствием констатировал Риддл, продолжая искоса наблюдать за Локи, делая вид, что рассматривает окружающие его виды. — Он так ослеплен, что даже не замечает, как нелепо смотрится посреди золотых дворцов и слишком ярких лугов».
И он всю свою жизнь — счастливую, Том даже не сомневался, что она была таковой и что все несчастья Лофта — это капризы чрезмерно избалованного ребенка, — среди любящих родных, в блеске величия, — потратил на бесполезное рефлексирование и подленькое желание отомстить братьям за… Собственно говоря, за что? За славу? За любовь? Разве у него, у Локи, их не было?
«Хватит лгать, — с непонятной ему самому яростью подумал Том. — Ты просто жаждешь власти, так не стесняйся этого, не прикрывайся бессмысленными оправданиями. Ты думаешь, что ты неполноценный, поэтому теперь хочешь казаться в глазах других Силой, которой тебя никогда не считали».
Том сам не заметил, как они почти добрались до городской границы, и Локи подал знак, чтобы Риддл опутал себя маскирующими заклинаниями. В голове будущего величайшего темного мага всех времен и народов было отвратительно пусто, а ещё слегка, совсем чуточку, сосало под ложечкой. Том накинул защитные чары и задумчиво посмотрел на руку, на которой было тусклое от времени кольцо с полустертым гербом Певереллов. Его первая жертва — папаша, который отпечатался на пальце красным саднящим кругом, — кольцо Тому было мало и неприятно сдавливало палец. Единственное утешение в том, что он не собирался носить его вечность.
Дневник Том хранил в надежном месте, опечатав дюжиной заклинаний, самых сильных и надежных, что знал. Тем не менее, день ото дня усиливалось чувство тревоги — интуиция его ещё ни разу не подводила, и теперь с пугающей отчетливостью он ощущал нависшую угрозу. Над собой и своими драгоценными реликвиями — пока что их было не много, но скоро пройдет уже третий месяц как Горбин пообещал найти что-то совершенно изумительное, достойное своего помощника. Один только знак — и Том придет, чтобы снова обирать глупых богачей и раскручивать их на продажу ценнейших артефактов по умеренным ценам. По крайней мере, так считал сам Горбин. Или не считал? Риддл как-то задумался над тем, что не может тот всерьез считать, что Том занимается этой грязной работенкой исключительно ради денежного вознаграждения. Впрочем, мысль мелькнула и исчезла. Томас не был охотником разбираться в тайнах чужих душ, если только эти души не несли для него вещественного интереса.
— Постарайся сменить выражение лица, — снисходительно бросил через плечо Локи.
— Ты выглядишь крайне глупо.
— А ты уже научился видеть затылком? — Риддл приподнял бровь, зная, что, даже не видя его, Локи это почувствует.
— Много чему можно научиться, если рядом постоянно старший брат, который не то что за спиной, перед носом ничего не видит, — рассудительно заметил Локи.
— Столько лет, а говоришь, как умудренный жизнью старик.
— Веков, а не лет, Риддл. Когда твое тело будет гнить в мидгардской земле, я буду немногим старше, чем сейчас.
Кто говорит, что он вообще собирается умирать? — нежно спросил у самого себя Том, вдыхая сладкий аромат цветов, разбросанных у них под ногами разноцветными пятнами. Нет, умирать в его ближайшие планы точно не входило.
Настроение бывшего слизеринца неожиданно улучшилось. Хотя, «бывших» слизеринцев не бывает. Слизерин — это не факультет, это состояние души. А душа у его студентов многогранная, раздробленная на множество частей, и в каждой части — целое подземелье. Не потому что сырая и мрачная; потому что в ней — сплошные тайны, недомолвки, противоречия. Такую душу поделить всего лишь на семь частей — просто преступление. И Том вовсе не хотел так кощунственно поступать с самим собой.
Но вернемся к нашим баранам. Один как раз вышагивал впереди. Риддл с упоением придумывал для него всё новые эпитеты — это было его любимой забавой с тех пор, как он прощупал уязвимые места аса, забавой, компенсирующей безукоризненную вежливость. Каким-то образом Локи умудрялся раз за разом потоптаться по его любимым мозолям, а весил он прилично.
«Как вообще он выживает посреди этого золотого безумия? — думал Том, осторожно спускаясь вниз за Локи. — Он здесь такой чужой, такой ненужный. Интересно, он сам это понимает?»
«Нет, — с неудовольствием констатировал Риддл, продолжая искоса наблюдать за Локи, делая вид, что рассматривает окружающие его виды. — Он так ослеплен, что даже не замечает, как нелепо смотрится посреди золотых дворцов и слишком ярких лугов».
И он всю свою жизнь — счастливую, Том даже не сомневался, что она была таковой и что все несчастья Лофта — это капризы чрезмерно избалованного ребенка, — среди любящих родных, в блеске величия, — потратил на бесполезное рефлексирование и подленькое желание отомстить братьям за… Собственно говоря, за что? За славу? За любовь? Разве у него, у Локи, их не было?
«Хватит лгать, — с непонятной ему самому яростью подумал Том. — Ты просто жаждешь власти, так не стесняйся этого, не прикрывайся бессмысленными оправданиями. Ты думаешь, что ты неполноценный, поэтому теперь хочешь казаться в глазах других Силой, которой тебя никогда не считали».
Том сам не заметил, как они почти добрались до городской границы, и Локи подал знак, чтобы Риддл опутал себя маскирующими заклинаниями. В голове будущего величайшего темного мага всех времен и народов было отвратительно пусто, а ещё слегка, совсем чуточку, сосало под ложечкой. Том накинул защитные чары и задумчиво посмотрел на руку, на которой было тусклое от времени кольцо с полустертым гербом Певереллов. Его первая жертва — папаша, который отпечатался на пальце красным саднящим кругом, — кольцо Тому было мало и неприятно сдавливало палец. Единственное утешение в том, что он не собирался носить его вечность.
Дневник Том хранил в надежном месте, опечатав дюжиной заклинаний, самых сильных и надежных, что знал. Тем не менее, день ото дня усиливалось чувство тревоги — интуиция его ещё ни разу не подводила, и теперь с пугающей отчетливостью он ощущал нависшую угрозу. Над собой и своими драгоценными реликвиями — пока что их было не много, но скоро пройдет уже третий месяц как Горбин пообещал найти что-то совершенно изумительное, достойное своего помощника. Один только знак — и Том придет, чтобы снова обирать глупых богачей и раскручивать их на продажу ценнейших артефактов по умеренным ценам. По крайней мере, так считал сам Горбин. Или не считал? Риддл как-то задумался над тем, что не может тот всерьез считать, что Том занимается этой грязной работенкой исключительно ради денежного вознаграждения. Впрочем, мысль мелькнула и исчезла. Томас не был охотником разбираться в тайнах чужих душ, если только эти души не несли для него вещественного интереса.
— Постарайся сменить выражение лица, — снисходительно бросил через плечо Локи.
— Ты выглядишь крайне глупо.
— А ты уже научился видеть затылком? — Риддл приподнял бровь, зная, что, даже не видя его, Локи это почувствует.
— Много чему можно научиться, если рядом постоянно старший брат, который не то что за спиной, перед носом ничего не видит, — рассудительно заметил Локи.
— Столько лет, а говоришь, как умудренный жизнью старик.
— Веков, а не лет, Риддл. Когда твое тело будет гнить в мидгардской земле, я буду немногим старше, чем сейчас.
Кто говорит, что он вообще собирается умирать? — нежно спросил у самого себя Том, вдыхая сладкий аромат цветов, разбросанных у них под ногами разноцветными пятнами. Нет, умирать в его ближайшие планы точно не входило.
Настроение бывшего слизеринца неожиданно улучшилось. Хотя, «бывших» слизеринцев не бывает. Слизерин — это не факультет, это состояние души. А душа у его студентов многогранная, раздробленная на множество частей, и в каждой части — целое подземелье. Не потому что сырая и мрачная; потому что в ней — сплошные тайны, недомолвки, противоречия. Такую душу поделить всего лишь на семь частей — просто преступление. И Том вовсе не хотел так кощунственно поступать с самим собой.
Но вернемся к нашим баранам. Один как раз вышагивал впереди. Риддл с упоением придумывал для него всё новые эпитеты — это было его любимой забавой с тех пор, как он прощупал уязвимые места аса, забавой, компенсирующей безукоризненную вежливость. Каким-то образом Локи умудрялся раз за разом потоптаться по его любимым мозолям, а весил он прилично.
Страница 12 из 20
