Фандом: Гарри Поттер. Кроссовер со скандинавской мифологией.
Добавить в моё избранное
68 мин, 27 сек 16687
Локи ломался как прутик; с каждым днём его метания становились всё более исступленными, усугублявшимися ещё и тем, что Том в любой ситуации оставался безмолвен, позволяя Локи бороться с самим собой в одиночестве — условном, ведь, несмотря на всё, номинально Том был рядом — сидел, слушал. Он был добр. По-своему. Но кого это интересовало? Локи, похоже, ничего больше не занимало, кроме Бальдра, одного только Бальдра, свалившегося ему снегом на голову — или, посмеиваясь, думал Том, воцарившемся на асгардском небе неугасаемым северным сиянием.
Осень озолотила всё вокруг, сделав прекрасную Норвегию поистине сказочным натюрмортом, на который неизвестный художник не пожалел лучшие свои краски. Том ходил по высохшей траве, по янтарно-желтой листве и однажды поймал себя на мысли, что краски вымываются у него из под ног, что под ними, вместо листвы и радостных красок, — первый посеребривший землю иней. Первый снег падал на землю ровно и спокойно, море тяжко вздыхало от морозного ветра, а до Рождества и дней, когда он сможет увидеть сияние, оставалось все меньше и меньше времени. Почти восемь месяцев как они с Локи путешествовали, шли и плыли из города в город, из одного пристанища в другое. Почти двести пятьдесят дней как они маются непониманием, терпят разочарования, ликуют, ищут ответы — и не находят ни одного. Том знал — скоро зима войдет в силу, и он распрощается с Локи, с Бальдром, со всем Асгардом, оставив им свой прощальный подарок и последнее напоминание о том, как велико желание человека догнать богов — желание, происходящее от гордыни, которое никогда не будет до конца удовлетворено, по крайней мере, пока жив Том Риддл, дерзнувший первым поднять руку на бывших идолов. Локи, сам того не желая, станет павшим кумиром — падающим в бездну, откуда он сможет выбраться, или останется сгнивать до скончания веков — его судьба Тома совсем не волновала. С тех самых пор, как они узнали друг друга, Тома не покидало желание проверить трикстера на зуб — будучи честным с собой, он подозревал, что истинная причина всего была именно в этом. Попробовать, испытать, раззудить — и понять, что боги — вовсе не боги, а их сила — не та сила, что может сдержать его собственную в узде. Нет, маглы поклонялись вымышленным идеалам: Том их сверг, как свергнет и тех, кто когда-то их почитал. Люди! Они настолько жалки, что боги — их собственные боги — жалки не меньше, презирают их же самих. И злокозненный Локи, исходящий завистью, злобой и такой ненужной любовью — всего лишь тот, кому не посчастливилось встретиться Тому первым.
Бальдр… о нём всё равно никто не помнил столько веков, не вспомнят и после. Том лишь поможет Локи избавиться от ненужной привязанности, терзающей его самого и его притязания на трон — дело благое, если вдуматься.
Всё тлел в Томе — глубоко и томительно — синий огонек страха, поселившегося в Асгарде и не гаснущего до сих пор — хотя страх исчезнет, если искру затоптать сапогом.
Стечение ли обстоятельств, Провидение ли всё решило в его пользу — но буря разразилась намного быстрее, чем Том рассчитывал.
В последние недели Локи добрался до известных границ отчаяния — когда ничто, кажется, больше не спасет, и человек уже готов разломиться пополам. Отчасти, подобная нервозность несколько волновала и Тома. События неслись ураганом и снесли на своем пути и остатки сомнений, и последнюю надежду — всё. Дороги назад не было. Не отступить, только ломиться вперёд.
— Что это? — прошептал Локи, когда Том, аккуратно закупорив крышечку, протянул ему флакон с выгравированной буквой «С», змейкой свернувшейся на непрозрачном стекле.
— Зелье, — Том поражался своему хладнокровию. Вокруг них всё буквально стонало от страха, охватившего обоих. — Это зелье.
— Яд, — поправил Локи, судорожно схватив себя за горло — якобы поправить ставший слишком тесным ворот. — Ты предлагаешь мне отравить собственного брата.
— Нет. Я предлагаю проверить, на что ты способен ради своих идеалов. Трон — это всё, что нужно. Бальдр свергнет и тебя, и Тора, только дай ему шанс. Он опасен, он коварен, разве ты не…
— Довольно!
Том не шелохнулся. Зато Локи отшатнулся и попятился назад. Том и не ожидал такой реакции — не будь он уверен в обратном, он бы точно решил, что Локи сошёл с ума.
— Что с тобой? — ласково спросил Том. — Ты побледнел. Так волнуешься за брата? Ну, полно — он же бог, с ним может ничего и не случится. Ты просто проверишь и его, и себя.
— Замолчи! — заверещал Локи — по-другому и сказать нельзя, его голос подскочил на изумительные верха.
— Снова молчать и давать тебе в одиночестве терзаться угрызениями совести из-за нечистых намерений? Вижу всё: и твой страх, и твою обиду. Я очень хорошо тебя понимаю. Я хочу помочь.
— Думаешь, я не видел? Не вижу?! — выплюнул Локи, стараясь ехидничать — выходило откровенно жалко.
— Не видишь что? — переспросил Том, глумясь. — Что?
Осень озолотила всё вокруг, сделав прекрасную Норвегию поистине сказочным натюрмортом, на который неизвестный художник не пожалел лучшие свои краски. Том ходил по высохшей траве, по янтарно-желтой листве и однажды поймал себя на мысли, что краски вымываются у него из под ног, что под ними, вместо листвы и радостных красок, — первый посеребривший землю иней. Первый снег падал на землю ровно и спокойно, море тяжко вздыхало от морозного ветра, а до Рождества и дней, когда он сможет увидеть сияние, оставалось все меньше и меньше времени. Почти восемь месяцев как они с Локи путешествовали, шли и плыли из города в город, из одного пристанища в другое. Почти двести пятьдесят дней как они маются непониманием, терпят разочарования, ликуют, ищут ответы — и не находят ни одного. Том знал — скоро зима войдет в силу, и он распрощается с Локи, с Бальдром, со всем Асгардом, оставив им свой прощальный подарок и последнее напоминание о том, как велико желание человека догнать богов — желание, происходящее от гордыни, которое никогда не будет до конца удовлетворено, по крайней мере, пока жив Том Риддл, дерзнувший первым поднять руку на бывших идолов. Локи, сам того не желая, станет павшим кумиром — падающим в бездну, откуда он сможет выбраться, или останется сгнивать до скончания веков — его судьба Тома совсем не волновала. С тех самых пор, как они узнали друг друга, Тома не покидало желание проверить трикстера на зуб — будучи честным с собой, он подозревал, что истинная причина всего была именно в этом. Попробовать, испытать, раззудить — и понять, что боги — вовсе не боги, а их сила — не та сила, что может сдержать его собственную в узде. Нет, маглы поклонялись вымышленным идеалам: Том их сверг, как свергнет и тех, кто когда-то их почитал. Люди! Они настолько жалки, что боги — их собственные боги — жалки не меньше, презирают их же самих. И злокозненный Локи, исходящий завистью, злобой и такой ненужной любовью — всего лишь тот, кому не посчастливилось встретиться Тому первым.
Бальдр… о нём всё равно никто не помнил столько веков, не вспомнят и после. Том лишь поможет Локи избавиться от ненужной привязанности, терзающей его самого и его притязания на трон — дело благое, если вдуматься.
Всё тлел в Томе — глубоко и томительно — синий огонек страха, поселившегося в Асгарде и не гаснущего до сих пор — хотя страх исчезнет, если искру затоптать сапогом.
Стечение ли обстоятельств, Провидение ли всё решило в его пользу — но буря разразилась намного быстрее, чем Том рассчитывал.
В последние недели Локи добрался до известных границ отчаяния — когда ничто, кажется, больше не спасет, и человек уже готов разломиться пополам. Отчасти, подобная нервозность несколько волновала и Тома. События неслись ураганом и снесли на своем пути и остатки сомнений, и последнюю надежду — всё. Дороги назад не было. Не отступить, только ломиться вперёд.
— Что это? — прошептал Локи, когда Том, аккуратно закупорив крышечку, протянул ему флакон с выгравированной буквой «С», змейкой свернувшейся на непрозрачном стекле.
— Зелье, — Том поражался своему хладнокровию. Вокруг них всё буквально стонало от страха, охватившего обоих. — Это зелье.
— Яд, — поправил Локи, судорожно схватив себя за горло — якобы поправить ставший слишком тесным ворот. — Ты предлагаешь мне отравить собственного брата.
— Нет. Я предлагаю проверить, на что ты способен ради своих идеалов. Трон — это всё, что нужно. Бальдр свергнет и тебя, и Тора, только дай ему шанс. Он опасен, он коварен, разве ты не…
— Довольно!
Том не шелохнулся. Зато Локи отшатнулся и попятился назад. Том и не ожидал такой реакции — не будь он уверен в обратном, он бы точно решил, что Локи сошёл с ума.
— Что с тобой? — ласково спросил Том. — Ты побледнел. Так волнуешься за брата? Ну, полно — он же бог, с ним может ничего и не случится. Ты просто проверишь и его, и себя.
— Замолчи! — заверещал Локи — по-другому и сказать нельзя, его голос подскочил на изумительные верха.
— Снова молчать и давать тебе в одиночестве терзаться угрызениями совести из-за нечистых намерений? Вижу всё: и твой страх, и твою обиду. Я очень хорошо тебя понимаю. Я хочу помочь.
— Думаешь, я не видел? Не вижу?! — выплюнул Локи, стараясь ехидничать — выходило откровенно жалко.
— Не видишь что? — переспросил Том, глумясь. — Что?
Страница 16 из 20
