Фандом: Гарри Поттер. Кроссовер со скандинавской мифологией.
Добавить в моё избранное
68 мин, 27 сек 16658
Жаждущий новых знаний, с тем же пылом, что и в годы учебы, он начал изучать руны. Не так, как в школе на уроках — поверхностно, захватывая лишь безопасные для неокрепших умов знания, — а глубоко, жадно.
Рун было много: ансуз, иса, гебо, эйваз, перт… Какими только проклятиями не сыпал Том, отыскивая нужное ему сочетание за нагромождением непонятных надписей.
Заваленный свитками по самую голову, он водил пальцем по строчкам с толкованиями перевернутой ансуз:
«Трюкачество; тщетность; неискренность; обман; огонь; хитрость; сопротивление обучению; бесполезность; неведение; помрачение ума; ссора со старшими; фальшивость; жульничество; неправильные советы».
Ещё не до конца освоив рунную магию, но уже ознакомившись со скандинавским пантеоном богов, Том знал — он хочет вызвать Локи.
Именно то божество, повелевающее магией, хитреца, лжеца, да что уж там — знатного пройдоху и безумца. Томас отлично провел время, зачитываясь рассказами о его шалостях, и окончательно поднял себе настроение описанием его приключения со Свадильфари. Безумие — вот чего, пожалуй, именно сейчас не хватало Риддлу. Он скучал. Медальон был в его цепких руках, клочок пергамента с подробными инструкциями по изготовлению крестража он хранил на правой стороне груди — ему, торжествующему и смеющемуся, не хотелось впадать в сентиментальность и носить это под сердцем. Это было бы слишком вульгарно.
Что повелитель огня мог дать Тому? О, очень многое! Так убежденно сказал сам себе Том, когда представил будущую встречу. Интересно, как он выглядит? Что носит, как думает, как появится? Азарт уже взыграл в крови, тот самый, позволявший вопреки всем правилам искать Тайную комнату, обманывать учителей, играть людьми, искать то, что было нужно. По венам словно побежал, ликующе струясь, жидкий огонь, и в один момент исчезли сомнения и опасения. Он решил, он хочет, значит, так тому и быть.
На всякий случай поспорив с собой на оставшиеся в кармане плаща три галлеона, Том принялся искать нужное заклинание. С упрямством отрабатывая Моргана — знает — какое движение палочкой, он, обычно такой трезвомыслящий и расчетливый, смутно представлял, что именно хочет наколдовать, и что в итоге наколдует. Видимо, сказалась нехватка сказок в далеком и тщательно перечеркнутом в сознании детстве.
Когда в его маленькой темной спальне прогремел взрыв, и самого Риддла снесло с разваливающегося стула мощной магической волной, он почти не удивился. А вот когда, прокашлявшись от забившегося в нос дыма, узрел возвышавшегося перед ним Локи в полном боевом снаряжении — уже да. Пригодилась вся его выдержка, чтобы не разразиться отборной бранью.
Локи излучал царственность и величие — Том старался не хватать ртом воздух, как рыба. Локи блистал золотыми доспехами — Том негнущимися пальцами ощупывал мантию на наличие дыр и прочих повреждений. Если Бог Коварства решил эффектно появиться то, по мнению Тома, ему это удалось как нельзя эффектно.
О чём можно говорить с богом? Том такими знаниями не располагал: он и не рассчитывал с помощью прочтения очередных запутанных заклинаний вызвать настоящего Лофта! Это должно было стать лишь звеном в длинной цепочке магических манипуляций, которые задумывал провести Риддл для достижения цели. Том никогда не искал легких путей, наоборот, все его планы были исключительно сложными, многоступенчатыми и витиеватыми, как древо Иггдрасиль, про которое он читал в скандинавских мифах. Даже более витиеватыми, отмечал он не без гордости. Их мог воплотить в жизнь только истинный гений.
Про комплексы неполноценности Том знал, но о себе в таком ключе предпочитал не думать. Смотря на Локи, он бегло отметил, что мужчины-брюнеты вызывают у него стойкую негативную реакцию. Корни неприязни уходили в детство, точнее, в родственные отношения, но думать про родственников Риддл не хотел, и, как многие, копаться в себе не любил.
— Мне просто стало жаль того идиота, — вторил мыслям Тома Локи, — который пытался призвать меня. Кто ты, смертный?
Локи знал толк в неожиданных появлениях. Том как раз выводил в воздухе заковыристый символ, осторожно ведя палочкой, за которой тянулся искристый след, когда повеяло холодом, и посреди стянувшихся в одну точку лучей материализовался не кто иной, как Локи. Том от неожиданности дернул руку, и магический знак пропал, будто его и не было.
— Не ждал меня? — протянул Локи. Том узнал свои интонации — ленивые, вальяжные. Как-то они не вязались с образом рыжеволосого насмешника. Ах, ну да, он же не рыжий. И, кажется, не насмешник вовсе?
— Не ждал, — еле слышно ответил Том, скользя взглядом по корешкам книг, лежавших на столе. — В прошлый раз ты пропал так внезапно, да ещё и наградил меня столь нелестными эпитетами, что я и не надеялся на повторный визит.
— Всё изучаешь свои бумажки? — Локи небрежным жестом указал на свитки пергамента. — Не пробовал ещё шаманские пляски?
Рун было много: ансуз, иса, гебо, эйваз, перт… Какими только проклятиями не сыпал Том, отыскивая нужное ему сочетание за нагромождением непонятных надписей.
Заваленный свитками по самую голову, он водил пальцем по строчкам с толкованиями перевернутой ансуз:
«Трюкачество; тщетность; неискренность; обман; огонь; хитрость; сопротивление обучению; бесполезность; неведение; помрачение ума; ссора со старшими; фальшивость; жульничество; неправильные советы».
Ещё не до конца освоив рунную магию, но уже ознакомившись со скандинавским пантеоном богов, Том знал — он хочет вызвать Локи.
Именно то божество, повелевающее магией, хитреца, лжеца, да что уж там — знатного пройдоху и безумца. Томас отлично провел время, зачитываясь рассказами о его шалостях, и окончательно поднял себе настроение описанием его приключения со Свадильфари. Безумие — вот чего, пожалуй, именно сейчас не хватало Риддлу. Он скучал. Медальон был в его цепких руках, клочок пергамента с подробными инструкциями по изготовлению крестража он хранил на правой стороне груди — ему, торжествующему и смеющемуся, не хотелось впадать в сентиментальность и носить это под сердцем. Это было бы слишком вульгарно.
Что повелитель огня мог дать Тому? О, очень многое! Так убежденно сказал сам себе Том, когда представил будущую встречу. Интересно, как он выглядит? Что носит, как думает, как появится? Азарт уже взыграл в крови, тот самый, позволявший вопреки всем правилам искать Тайную комнату, обманывать учителей, играть людьми, искать то, что было нужно. По венам словно побежал, ликующе струясь, жидкий огонь, и в один момент исчезли сомнения и опасения. Он решил, он хочет, значит, так тому и быть.
На всякий случай поспорив с собой на оставшиеся в кармане плаща три галлеона, Том принялся искать нужное заклинание. С упрямством отрабатывая Моргана — знает — какое движение палочкой, он, обычно такой трезвомыслящий и расчетливый, смутно представлял, что именно хочет наколдовать, и что в итоге наколдует. Видимо, сказалась нехватка сказок в далеком и тщательно перечеркнутом в сознании детстве.
Когда в его маленькой темной спальне прогремел взрыв, и самого Риддла снесло с разваливающегося стула мощной магической волной, он почти не удивился. А вот когда, прокашлявшись от забившегося в нос дыма, узрел возвышавшегося перед ним Локи в полном боевом снаряжении — уже да. Пригодилась вся его выдержка, чтобы не разразиться отборной бранью.
Локи излучал царственность и величие — Том старался не хватать ртом воздух, как рыба. Локи блистал золотыми доспехами — Том негнущимися пальцами ощупывал мантию на наличие дыр и прочих повреждений. Если Бог Коварства решил эффектно появиться то, по мнению Тома, ему это удалось как нельзя эффектно.
О чём можно говорить с богом? Том такими знаниями не располагал: он и не рассчитывал с помощью прочтения очередных запутанных заклинаний вызвать настоящего Лофта! Это должно было стать лишь звеном в длинной цепочке магических манипуляций, которые задумывал провести Риддл для достижения цели. Том никогда не искал легких путей, наоборот, все его планы были исключительно сложными, многоступенчатыми и витиеватыми, как древо Иггдрасиль, про которое он читал в скандинавских мифах. Даже более витиеватыми, отмечал он не без гордости. Их мог воплотить в жизнь только истинный гений.
Про комплексы неполноценности Том знал, но о себе в таком ключе предпочитал не думать. Смотря на Локи, он бегло отметил, что мужчины-брюнеты вызывают у него стойкую негативную реакцию. Корни неприязни уходили в детство, точнее, в родственные отношения, но думать про родственников Риддл не хотел, и, как многие, копаться в себе не любил.
— Мне просто стало жаль того идиота, — вторил мыслям Тома Локи, — который пытался призвать меня. Кто ты, смертный?
Локи знал толк в неожиданных появлениях. Том как раз выводил в воздухе заковыристый символ, осторожно ведя палочкой, за которой тянулся искристый след, когда повеяло холодом, и посреди стянувшихся в одну точку лучей материализовался не кто иной, как Локи. Том от неожиданности дернул руку, и магический знак пропал, будто его и не было.
— Не ждал меня? — протянул Локи. Том узнал свои интонации — ленивые, вальяжные. Как-то они не вязались с образом рыжеволосого насмешника. Ах, ну да, он же не рыжий. И, кажется, не насмешник вовсе?
— Не ждал, — еле слышно ответил Том, скользя взглядом по корешкам книг, лежавших на столе. — В прошлый раз ты пропал так внезапно, да ещё и наградил меня столь нелестными эпитетами, что я и не надеялся на повторный визит.
— Всё изучаешь свои бумажки? — Локи небрежным жестом указал на свитки пергамента. — Не пробовал ещё шаманские пляски?
Страница 2 из 20
