Фандом: Изумрудный город. Элли не будет сидеть сложа руки в городе Теней, а начнёт сразу же бороться за свою жизнь — только что обретённой магией. Но победить без помощи извне будет невозможно. Аларм, прилетев на помощь, пожертвует собой ради спасения Элли… и умрёт. Что он увидел? Почему вернулся? Причастен ли к этому отвратительный алхимик Парцелиус, или он — предатель? Автор размышляет, как можно было бы иначе объяснить этот эпизод истории…
Добавить в моё избранное
66 мин, 48 сек 597
Как это сделать — она не знала. Магия Пакира, конечно, сильна, она может убить, но воскресить — никогда. Это неподвластно даже самой могущественной магии…
Но ведь Аларм как-то вернулся оттуда, из-за грани жизни и смерти… А что же Дровосек? Ланга понимала, что Аларм вернулся не случайно и не просто так. Да уж, Элли молодец, конечно… Она ради друзей готова, похоже, на всё. Да и друзья такие же. Но что же делать с Дровосеком?
«Простить», — внезапно пришла мысль. Ланга даже сама изумилась. Да уж куда там, простить! Кто он ей, этот Дровосек? Жених её матери, давний, забывший жених. И всё. Но мама… Мама — это мама, больше ничего не скажешь. Она всю жизнь ждала его, не исключено, что ждёт и сейчас — только теперь она не только его ждёт, но и свою дочь, Лангу, тоже. Веса за свою жизнь любила только двоих людей — своего незадачливого жениха и свою дочь. Но Ланга простить Дровосека не могла… Да и разве этим она ему поможет?
Собственно, она вообще не хотела ему помогать. Скорее совсем наоборот. Вредить, мешать как угодно, да и убить… Если бы у неё была возможность убить его, она бы не остановилась. И потом бы радовалась. Но сейчас убивать уже не надо. Он уже умер, и теперь надо сделать прямо противоположное — добиться того, чтобы он ожил. А как это сделать?
«Ради мамы», — стиснув зубы, подумала Ланга.
Ведь Веса, возможно, до сих пор ждёт его. И может, если Ланга сейчас ну очень-очень постарается, то он ещё опомнится и придёт к своей давно забытой невесте… Странно, но Веса никогда не обвиняла его, никогда не вспоминала о нём ничего плохого, — это была просто печаль и тоска, но Ланга чувствовала это и относилась к бывшему жениху своей матери по-своему… А теперь надо что-то изменить, но это оказалось невероятно трудно — уже потому, что Ланга не хотела ничего менять.
Магия и обычные человеческие чувства, чувства и магия… Как найти то, до чего невозможно дотронуться, что нельзя ни увидеть, ни услышать? К кому обратиться, кого просить о помощи?
«Я знаю, что я не одна», — внезапно подумала Ланга. Ведь Элли, Страшила и остальные тоже ждут возвращения друга. Но для них он — настоящий друг. А она… Она делает это только ради мамы. Конечно, вряд ли Властелин это одобрит — скорее прямо противоположное: он будет в ярости, а Ланга в последнее время и так перестала ходить у него в любимицах. Но ничего, может, обойдётся — вдруг он не сразу спохватится, или она сумеет убедить его, что это для пользы дела…
На миг она представила себе, что будет, если вдруг случится чудо: Дровосек снова будет жив, и он найдёт свою невесту, и они будут жить вместе… А потом — ну а вдруг? — Ланга тоже придёт к ним. И у неё будет не только мама, но и настоящий отец. С мамой она жила до десяти лет, а отец — её родной отец — умер очень рано, она его совсем не помнила. На мгновение тени, заползшие в её душу, отступили. Мечта о семье, настоящей семье, где она будет не холодной жестокой принцессой, а обычной счастливой и радостной дочерью — пусть и намного позже, чем это надо было, — оказалась настолько светлой, что Ланга на минуту даже была готова простить Дровосеку всё, за что его обвиняла. Но картинка рассеялась, как дым, и принцесса снова застыла в своём ледяном панцире. Она осталась прежней — и всё же что-то изменилось.
— Состояние ваших друзей очень тяжёлое, — мрачно изложил Парцелиус. У него и самого было не самое лучшее настроение после беседы с принцессой, так что даже не понадобилось принимать озабоченный и усталый вид. — Но я постараюсь сделать всё, что могу.
— Вы сможете? — Элли не договорила, не зная, какое слово подставить.
Алхимик устало кивнул.
— Попрошу всех задержаться здесь и не приближаться к комнатам. Как только у меня что-то получится, вы… э… сразу об этом узнаете, — неловко закончил он, чтобы хоть что-то сказать. Затем развернулся и отправился в комнату к Дровосеку.
Элли, чуть растерявшись, осталась стоять на месте, но ей невольно вспомнился один эпизод. Когда ей было десять лет и она попала в Волшебную страну в третий раз, ей пришлось долгое время прожить в пещере Подземных рудокопов. Тогда предатель из Изумрудного города случайно, по глупости, разрушил их источник с Усыпительной водой, и он же наплёл семи королям рудокопов, что Элли — фея. Отговоркам девочки никто не поверил, и тогда, чтобы выиграть время и суметь попросить помощи у друзей, Элли действительно пришлось изображать из себя фею. Однажды она даже пыталась «колдовать» над священным источником — и естественно, без малейшего результата, — но дело в том, что она тогда точно так же просила всех не приближаться. Потому что на самом деле колдовства никакого не было — ей надо было договориться с друзьями, а замаскировала она переговоры под заклинания и«магические» жесты. И сейчас ей показалось непонятным, почему Парцелиус сначала попросил вообще выйти из дворца, а теперь тоже просит не подходить…
Но ведь Аларм как-то вернулся оттуда, из-за грани жизни и смерти… А что же Дровосек? Ланга понимала, что Аларм вернулся не случайно и не просто так. Да уж, Элли молодец, конечно… Она ради друзей готова, похоже, на всё. Да и друзья такие же. Но что же делать с Дровосеком?
«Простить», — внезапно пришла мысль. Ланга даже сама изумилась. Да уж куда там, простить! Кто он ей, этот Дровосек? Жених её матери, давний, забывший жених. И всё. Но мама… Мама — это мама, больше ничего не скажешь. Она всю жизнь ждала его, не исключено, что ждёт и сейчас — только теперь она не только его ждёт, но и свою дочь, Лангу, тоже. Веса за свою жизнь любила только двоих людей — своего незадачливого жениха и свою дочь. Но Ланга простить Дровосека не могла… Да и разве этим она ему поможет?
Собственно, она вообще не хотела ему помогать. Скорее совсем наоборот. Вредить, мешать как угодно, да и убить… Если бы у неё была возможность убить его, она бы не остановилась. И потом бы радовалась. Но сейчас убивать уже не надо. Он уже умер, и теперь надо сделать прямо противоположное — добиться того, чтобы он ожил. А как это сделать?
«Ради мамы», — стиснув зубы, подумала Ланга.
Ведь Веса, возможно, до сих пор ждёт его. И может, если Ланга сейчас ну очень-очень постарается, то он ещё опомнится и придёт к своей давно забытой невесте… Странно, но Веса никогда не обвиняла его, никогда не вспоминала о нём ничего плохого, — это была просто печаль и тоска, но Ланга чувствовала это и относилась к бывшему жениху своей матери по-своему… А теперь надо что-то изменить, но это оказалось невероятно трудно — уже потому, что Ланга не хотела ничего менять.
Магия и обычные человеческие чувства, чувства и магия… Как найти то, до чего невозможно дотронуться, что нельзя ни увидеть, ни услышать? К кому обратиться, кого просить о помощи?
«Я знаю, что я не одна», — внезапно подумала Ланга. Ведь Элли, Страшила и остальные тоже ждут возвращения друга. Но для них он — настоящий друг. А она… Она делает это только ради мамы. Конечно, вряд ли Властелин это одобрит — скорее прямо противоположное: он будет в ярости, а Ланга в последнее время и так перестала ходить у него в любимицах. Но ничего, может, обойдётся — вдруг он не сразу спохватится, или она сумеет убедить его, что это для пользы дела…
На миг она представила себе, что будет, если вдруг случится чудо: Дровосек снова будет жив, и он найдёт свою невесту, и они будут жить вместе… А потом — ну а вдруг? — Ланга тоже придёт к ним. И у неё будет не только мама, но и настоящий отец. С мамой она жила до десяти лет, а отец — её родной отец — умер очень рано, она его совсем не помнила. На мгновение тени, заползшие в её душу, отступили. Мечта о семье, настоящей семье, где она будет не холодной жестокой принцессой, а обычной счастливой и радостной дочерью — пусть и намного позже, чем это надо было, — оказалась настолько светлой, что Ланга на минуту даже была готова простить Дровосеку всё, за что его обвиняла. Но картинка рассеялась, как дым, и принцесса снова застыла в своём ледяном панцире. Она осталась прежней — и всё же что-то изменилось.
— Состояние ваших друзей очень тяжёлое, — мрачно изложил Парцелиус. У него и самого было не самое лучшее настроение после беседы с принцессой, так что даже не понадобилось принимать озабоченный и усталый вид. — Но я постараюсь сделать всё, что могу.
— Вы сможете? — Элли не договорила, не зная, какое слово подставить.
Алхимик устало кивнул.
— Попрошу всех задержаться здесь и не приближаться к комнатам. Как только у меня что-то получится, вы… э… сразу об этом узнаете, — неловко закончил он, чтобы хоть что-то сказать. Затем развернулся и отправился в комнату к Дровосеку.
Элли, чуть растерявшись, осталась стоять на месте, но ей невольно вспомнился один эпизод. Когда ей было десять лет и она попала в Волшебную страну в третий раз, ей пришлось долгое время прожить в пещере Подземных рудокопов. Тогда предатель из Изумрудного города случайно, по глупости, разрушил их источник с Усыпительной водой, и он же наплёл семи королям рудокопов, что Элли — фея. Отговоркам девочки никто не поверил, и тогда, чтобы выиграть время и суметь попросить помощи у друзей, Элли действительно пришлось изображать из себя фею. Однажды она даже пыталась «колдовать» над священным источником — и естественно, без малейшего результата, — но дело в том, что она тогда точно так же просила всех не приближаться. Потому что на самом деле колдовства никакого не было — ей надо было договориться с друзьями, а замаскировала она переговоры под заклинания и«магические» жесты. И сейчас ей показалось непонятным, почему Парцелиус сначала попросил вообще выйти из дворца, а теперь тоже просит не подходить…
Страница 15 из 18
