Фандом: Изумрудный город. Элли не будет сидеть сложа руки в городе Теней, а начнёт сразу же бороться за свою жизнь — только что обретённой магией. Но победить без помощи извне будет невозможно. Аларм, прилетев на помощь, пожертвует собой ради спасения Элли… и умрёт. Что он увидел? Почему вернулся? Причастен ли к этому отвратительный алхимик Парцелиус, или он — предатель? Автор размышляет, как можно было бы иначе объяснить этот эпизод истории…
Добавить в моё избранное
66 мин, 48 сек 589
— Но что я ещё могу? Я уже всё перепробовала. Стелла тоже.
Она помолчала и добавила:
— Может, Корина что и смогла бы. Но она явно в царстве Пакира и… в любом случае, мне бы не хотелось её ни о чём просить.
Страшила уныло кивнул.
— Знать бы, что он теперь чувствует, — почти шёпотом проговорила Элли.
Страшила недоумённо вскинул глаза на подругу, а затем кивнул, догадавшись, о ком она.
С религией в Волшебной стране было «никак»: жители не особо задумывались над высокими материями, им было достаточно основывать свою жизнь и поступки на совести и честности — либо же на выгоде и расчётливости, смотря что кому было важнее. Жизнь после смерти… А есть ли она? Мало кто этим интересовался: живи сегодняшним днём и в меру позаботься о завтрашнем, и не думай о том, что превыше твоего понимания, не заморачивай себе голову.
Элли же, как бывшая жительница Большого мира, с религией была хотя бы в теории ознакомлена — но слишком слабо для того, чтобы верно судить о загробном мире, ибо жизнь в глуши на ферме не позволяла ездить в церковь слишком часто, да и книги читать было особо некогда. Позже, переехав в город, взрослая Элли изредка заходила в церкви, но больше из любопытства — да и жизнь вокруг не способствовала глубокой религиозности. Какое-то представление о жизни после смерти она, конечно, имела, но очень размытое.
Один раз ей вдруг стало совсем жутко. Она отыскала Страшилу и со слезами на глазах зашептала:
— А что, если у нас не получится?
— Что не получится? — с недоумением переспросил он.
— Если мы ничего не сможем сделать?
— Такого не может быть, — твёрдо сказал Страшила. — Рано или поздно всё будет хорошо.
— Ведь если они не оживут, то… — Элли замотала головой, пытаясь скрыть слёзы, предательски поползшие по щекам.
— Элли, — остановил её Страшила. — Вы со Стеллой — такие могущественные волшебницы. Ну что ты как маленькая! Всё у вас получится, вот увидишь.
— Я стараюсь… Но ничего не нахожу, — призналась Элли, вытирая солёные капли и пытаясь улыбнуться в ответ на поддержку друга.
— Главное, — мудро изрёк Страшила, — не падать духом.
— Понятия не имею, к кому ещё обратиться за помощью, — мрачно вздохнула Элли.
Страшила пожал плечами:
— А кто ещё может помочь? Волшебников больше нет…
Элли долго-долго молчала, перебирая в памяти всех знакомых. К кому ещё обратиться — хотя бы за советом?
Внезапно она вспомнила — и её передёрнуло. Вот уж с кем она не хотела бы иметь дело — с первой встречи этот человек внушал ей отвращение. Но если не он, то кто же?
— Я знаю, кого надо спросить, — решительно объявила она.
… Все чувства обострились, память работала чётко, как никогда в жизни. В жизни? Ведь сейчас уже не жизнь. Или всё-таки? Ведь он что-то чувствует. Это были не совсем физические ощущения — в общем-то, работали только слух и зрение. Но Аларм не мог, как ни старался, ощутить себя умершим.
Поначалу было недоумение: а что вообще произошло? Неужели всё так просто? А потом постепенно нарастала тревога. Что же будет дальше? Вместе с тем Аларм понимал, что дальше он уже не властен. То время, когда он мог что-то сделать, — прошло. Теперь будут что-то делать с ним, но кто, как и что именно — он не знал. Но оставалось только спокойно ждать. Впрочем, не совсем спокойно.
Здесь было не так уж плохо. Но там… Там, на Земле, он был нужен. Там плакала девочка, которую он так старался защитить. И защитил — но ценой собственной жизни. Впрочем, Аларм подумал, что если бы понадобилось — он бы сделал это ещё раз. Мысль пришла спокойно, без особых эмоций. Поначалу Аларм подумал, что лучше бы Элли не переживала так. Он ведь… живой. Это там он умер. Но потом он понял, что это неправильно.
Он слышал все её слова, даже сказанные самым тихим шёпотом. Он видел её состояние и ничем не мог помочь. Назад, в своё тело, ему уже не вернуться. Вместе с тем он видел, ЧТО сделали с ним ТАМ, на Земле, и ему это… совсем не нравилось. Было неприятно до отвращения смотреть на эту живую куклу, которая когда-то была им самим. И было жалко Элли. Она переживала, а он… Он сочувствовал ей, но ничем помочь не мог. И даже не мог ничего сказать, потому что она его не услышит…
Он чувствовал, что нужен ей. И не только ей, но и всем — в Волшебной стране на него надеялись. А он… А ему хотелось сказать: люди, ну зачем вы так переживаете? Зачем вы так хотите вернуть меня ТУДА? Мне ведь тут не так уж плохо, и я рад, что умер за другого.
Так было первые три дня, а потом…
Много позже Аларм не любил об этом вспоминать. Никому и никогда об этом не рассказывал — как объяснить словами то, что можно лишь увидеть сердцем? Это всё равно что слепому от рождения пытаться описать словами радугу: конечно, что-то он поймёт, но насколько же это будет далеко от истины…
Она помолчала и добавила:
— Может, Корина что и смогла бы. Но она явно в царстве Пакира и… в любом случае, мне бы не хотелось её ни о чём просить.
Страшила уныло кивнул.
— Знать бы, что он теперь чувствует, — почти шёпотом проговорила Элли.
Страшила недоумённо вскинул глаза на подругу, а затем кивнул, догадавшись, о ком она.
С религией в Волшебной стране было «никак»: жители не особо задумывались над высокими материями, им было достаточно основывать свою жизнь и поступки на совести и честности — либо же на выгоде и расчётливости, смотря что кому было важнее. Жизнь после смерти… А есть ли она? Мало кто этим интересовался: живи сегодняшним днём и в меру позаботься о завтрашнем, и не думай о том, что превыше твоего понимания, не заморачивай себе голову.
Элли же, как бывшая жительница Большого мира, с религией была хотя бы в теории ознакомлена — но слишком слабо для того, чтобы верно судить о загробном мире, ибо жизнь в глуши на ферме не позволяла ездить в церковь слишком часто, да и книги читать было особо некогда. Позже, переехав в город, взрослая Элли изредка заходила в церкви, но больше из любопытства — да и жизнь вокруг не способствовала глубокой религиозности. Какое-то представление о жизни после смерти она, конечно, имела, но очень размытое.
Один раз ей вдруг стало совсем жутко. Она отыскала Страшилу и со слезами на глазах зашептала:
— А что, если у нас не получится?
— Что не получится? — с недоумением переспросил он.
— Если мы ничего не сможем сделать?
— Такого не может быть, — твёрдо сказал Страшила. — Рано или поздно всё будет хорошо.
— Ведь если они не оживут, то… — Элли замотала головой, пытаясь скрыть слёзы, предательски поползшие по щекам.
— Элли, — остановил её Страшила. — Вы со Стеллой — такие могущественные волшебницы. Ну что ты как маленькая! Всё у вас получится, вот увидишь.
— Я стараюсь… Но ничего не нахожу, — призналась Элли, вытирая солёные капли и пытаясь улыбнуться в ответ на поддержку друга.
— Главное, — мудро изрёк Страшила, — не падать духом.
— Понятия не имею, к кому ещё обратиться за помощью, — мрачно вздохнула Элли.
Страшила пожал плечами:
— А кто ещё может помочь? Волшебников больше нет…
Элли долго-долго молчала, перебирая в памяти всех знакомых. К кому ещё обратиться — хотя бы за советом?
Внезапно она вспомнила — и её передёрнуло. Вот уж с кем она не хотела бы иметь дело — с первой встречи этот человек внушал ей отвращение. Но если не он, то кто же?
— Я знаю, кого надо спросить, — решительно объявила она.
… Все чувства обострились, память работала чётко, как никогда в жизни. В жизни? Ведь сейчас уже не жизнь. Или всё-таки? Ведь он что-то чувствует. Это были не совсем физические ощущения — в общем-то, работали только слух и зрение. Но Аларм не мог, как ни старался, ощутить себя умершим.
Поначалу было недоумение: а что вообще произошло? Неужели всё так просто? А потом постепенно нарастала тревога. Что же будет дальше? Вместе с тем Аларм понимал, что дальше он уже не властен. То время, когда он мог что-то сделать, — прошло. Теперь будут что-то делать с ним, но кто, как и что именно — он не знал. Но оставалось только спокойно ждать. Впрочем, не совсем спокойно.
Здесь было не так уж плохо. Но там… Там, на Земле, он был нужен. Там плакала девочка, которую он так старался защитить. И защитил — но ценой собственной жизни. Впрочем, Аларм подумал, что если бы понадобилось — он бы сделал это ещё раз. Мысль пришла спокойно, без особых эмоций. Поначалу Аларм подумал, что лучше бы Элли не переживала так. Он ведь… живой. Это там он умер. Но потом он понял, что это неправильно.
Он слышал все её слова, даже сказанные самым тихим шёпотом. Он видел её состояние и ничем не мог помочь. Назад, в своё тело, ему уже не вернуться. Вместе с тем он видел, ЧТО сделали с ним ТАМ, на Земле, и ему это… совсем не нравилось. Было неприятно до отвращения смотреть на эту живую куклу, которая когда-то была им самим. И было жалко Элли. Она переживала, а он… Он сочувствовал ей, но ничем помочь не мог. И даже не мог ничего сказать, потому что она его не услышит…
Он чувствовал, что нужен ей. И не только ей, но и всем — в Волшебной стране на него надеялись. А он… А ему хотелось сказать: люди, ну зачем вы так переживаете? Зачем вы так хотите вернуть меня ТУДА? Мне ведь тут не так уж плохо, и я рад, что умер за другого.
Так было первые три дня, а потом…
Много позже Аларм не любил об этом вспоминать. Никому и никогда об этом не рассказывал — как объяснить словами то, что можно лишь увидеть сердцем? Это всё равно что слепому от рождения пытаться описать словами радугу: конечно, что-то он поймёт, но насколько же это будет далеко от истины…
Страница 7 из 18
