Ритуал

Только после этого кинжал звякнул по камню, и он оперся на алтарь, переводя дыхание. Рассыпанные по краю иголки покатились на пол, Айтир проводил их взглядом, потом мотнул головой, снова заставляя себя собраться, осмотреться, выясняя, что успело измениться. В сущности, не так уж и много: стражников стало поменьше, они, судя по ощущениям, рассредоточились по дому. Воздушник небрежно принялся распутывать заклятье, хотя по глазам читалось: ему хотелось выйти на улицу и шарахнуть, чтобы от души, вымещая недовольство ситуацией. Еще неподалеку обнаружился лекарь в характерной зеленой накидке, сухопарый мужчина, недовольно поджимающий губы и глядящий с изрядной брезгливостью что на некроманта, что на все вокруг. Айтир предпочел отступить, не мешая осматривать Ильмаре, только сначала взрезал оковы, удерживающие его на месте — что зачарованному смертью кинжалу какой-то там старый металл.

— Ну как? — нетерпеливо поинтересовался воздушник, когда лекарь поводил руками над телом медленно моргающего Ильмаре.

— Пинка ему, — желчно отозвался лекарь. — На кой меня вообще дергали?

Ворчал он недолго, сунул флакон с зельем, простеньким лечебным — Айтир проследил, чтобы севший Ильмаре выглотал его до дна, — рявкнул, что все с головой у счастливчика в порядке, можете так в протоколе и записать, и ушел. Хлопнул бы дверью раздраженно, да ее не было.

— Итак, — недобро протянул воздушник, когда с этим закончили.

Айтир, сунувший Ильмаре плащ, — вещи напарника нашлись тут же, в углу, даже невредимые, — только взглянул устало.

— До разбирательства чтобы из города ни ногой. А лучше — из трактира… Вы ведь сняли комнату? Если что — я могу обеспечить вам обоим прекрасную сухую камеру! — щедро предложил воздушник. — Нет? Ну, как пожелаете… Оружие — сдать!

Он имел в виду вовсе не мечи, с которыми не расстался ни один из эльфов. Те были опутаны ремешками с печатью стражи — на воротах такую печать ставили всем, обнажать оружие на улицах города запрещалось. Воздушник протянул руку за кинжалом — и Айтир невольно отступил, сжимая руку на рукояти.

— Я некромант, а это — мой рабочий инструмент, — сухо сообщил он. — Если так угодно, ставьте сигналку.

Сигналками звались простенькие печати, подающие на связанный с ними амулет сигнал о потери целостности. Самое то, чтобы и не беспокоиться зазря, и держать ситуацию под контролем. Точнее, одного конкретного некроманта.

Глянув на выражение лица Айтира, воздушник решил не спорить, и вскоре эльфов отпустили. Ну, как отпустили… Под конвоем парочки стражников отправили в ту самую таверну, где все началось. Айтир шел, поддерживая опирающегося на него Ильмаре, впервые помогая тому идти, а не наоборот. Тащил вещи напарника, молчал, холодно и устало. Рот открыл, только когда наконец остались в одиночестве. Швырнул все, что было в руках, в угол комнаты, поинтересовался, не оборачиваясь к севшему на кровать Ильмаре:

— Как ты умудрился?

Ильмаре еще не до конца пришел в себя. Сидел, тер кисти, тупо пялясь в пространство, и на вопрос ответил так же, кое-как шевеля сухими губами:

— Я не думал, что так будет, — он прикрыл глаза, отказываясь в темноте, к которой уже был готов. Разум выталкивал фразы самостоятельно, даже то, что говорить вообще не следовало. — Захотел чего-то другого, устал постоянно насухую. Знаешь, лечить себя после этого ещё хуже. А этот просто… — что именно «просто», и ему было непонятно. Однако в этот момент сработал все ещё живой инстинкт самосохранения, и самую главную фразу он не произнёс.

— Что «просто»? — спросил Айтир, опять не узнавая свой голос. «Устал», «насухую». Слова, отдельные слова ничего не значили, но вместе были как кусочки головоломки, которые медленно, нехотя складывались в странную конструкцию.

Что-то такое было в его интонациях, от чего Ильмаре сжался и прижал запястья к груди. Относительно придя в себя, теперь он понимал, где именно находится — та таверна, в которой они остановились всего пару часов назад. Она казалась абсолютно нереальной. В голове все еще звучало: «Тише, маленький, скоро твоей боли придёт конец».

В какой-то момент он смирился с судьбой, будучи честным с самим собой и своими шансами на выживание. Гонимый вечным поиском отдалённо похожего, неуловимо близкого, он не мог не натолкнуться на фанатика или обычного безумца. Умереть как личность — а Хирон успел пару раз повторить, что его ждёт после ритуала — или умереть телесно. Что лучше? Все одно, в конце наступит тишина и забвение. И ему стало плевать. Пусть так…

А потом был грохот. И смутный силуэт со знакомо растрепанными волосами. И мысль: «Лучше бы я умер сейчас».

А теперь что?

— Просто был похож на кое-кого, — сказал Ильмаре, понимая, что еще один наводящий вопрос, и в живых он точно не останется.

Он так и не решился взглянуть на напарника. А Айтир… Все-таки Айтир не был идиотом. Иногда — не был.