Не всегда я был вегетарианцем. Было время, когда мясо являлось не только источником дохода, но и моим пристрастием. Я вырос в семье скотоводов за пределами городка Тексаркейн в штате Техас.
Добавить в моё избранное
9 мин, 42 сек 245
— Доброе утро, — сказала она приятным голосом. Она улыбнулась, обнажая полдюжины потемневших зубов. Длинный пучок темных волос торчал у нее из подмышек. Она наклонилась еще больше, и ее глубокое декольте оказалось в нескольких дюймах от моего лица. «Что надо?» — спросила она и подморгнула.
— Я ищу кафе «Йети», — ответил я, отчаянно стараясь смотреть ей в лицо. Меня она не привлекла, здесь мой вкус был более консервативен, чем в еде, но когда женские груди оказались перед лицом, то не мог удержаться, чтобы не глядеть на них. Мне не хотелось обнадеживать ее. Увы, меня разбирало любопытство, и я не сводил с нее глаз.
Женщина ухмыльнулась и отпрянула от окна. «Езжай по подъездному пути, — сказала она, указывая на узкую грязную дорогу, идущую мимо большого дома с левой стороны шоссе. — Через пятнадцать минут окажешься за городом. Остерегайся лесорубов, они погонятся за тобой, если не так на них посмотришь».
Я поблагодарил и продолжил свой путь.
— Возвращайся, голубчик, если проголодаешься, — крикнула она. — Я приготовлю десерт. Это была лесовозная дорога, узкая, кривая и обросшая с двух сторон толстыми соснами. Я нервничал и ехал медленно, боясь столкновения на каждом повороте и углу. Наконец я добрался до поляны, небольшого безлесного участка, в этой бесконечной чаще. На ней стояла полудюжина пикапов и обшарпанное со стороны фасада здание. Потертая надпись над входом гласила: «Кафе» Йети«.»
Я подъехал к расчищенному участку и припарковал свой чистенький автомобиль между двумя забрызганными грязью грузовиками, набитыми грудой ящиков с инструментами, бензобаками и лесопильным оборудованием. Внутри было так, как я и ожидал, но чистенько. В обеденном зале находилось с десяток человек, кто-то сидел за барной стойкой, кто-то за маленькими круглыми столами, а какая-то пара ругалась. Шум разговора прекратился, и, когда я вошел, все глаза устремились на меня. Двери за мной захлопнулись с такой силой, что пришлось подпрыгнуть. Где-то в конце зала кто-то кашлянул, и понемногу посетители стали терять ко мне интерес. Я направился к пустому стулу в конце бара и сел. Мужчина, сидящий справа от меня, повернулся и внимательно посмотрел. На его лице была такая густая черная борода, что я едва разглядел глаза и кончик носа. Во время еды заросшие щеки двигались ритмично. С них свисали хлебные крошки и кусочки мяса.
— Привет, — как можно приветливее сказал я.
Он ответил мне, при этом неприятно, отрывисто рыгнув и выдавив улыбку.
Ко мне подошел за барную стойку огромного роста мужчина в замызганном фартуке и засаленной белой футболке. В кулаке он сжимал грязную тряпку, а затем вытер ею поцарапанную поверхность стола.
— Привет, чувак. Что хочешь? — Он сверкнул широкой щербатой улыбкой и теперь провел этой же тряпкой по скошенному высокому лбу. Казалось, что его глаза постоянно косили. Он был явно заторможенным.
— Угу, я пришел увидеть Горация, у меня назначена встреча.
Он повернулся в сторону кухни и крикнул: «Эй, чувак, кто-то хочет с тобой поговорить».
Через несколько секунд из кухни вышел Гораций. «Черт возьми, Билли, я не глухой».
Гораций не был таким, каким я его представлял. В моем сознании это был худой седовласый старик, наполовину похожий на Гомера Пайла1) и Дона Нотса2). Он оказался молодым человеком, почти моего возраста, небольшого роста, полноватый, с круглым лицом, бакенбардами и высокой мужской прической в стиле «Элвис». В углу его губ торчала большая дешевая сигара, а кожа на лице была бледной и жирной.
Затем он посмотрел на меня. Его большие черные глаза сузились, и он спросил: «Что сегодня пожелаете, сэр?»
— Блюдо дня. С кровью. Он провел меня через бар к запертой двери, и, пока гремел ключами, к нам подошла барменша. У нее было уставшее, грустное лицо, и выглядела она старше своих лет. Женщина стояла позади меня, смотря своим печальным взглядом.
— Грязная свинья, — сказала она. — Надеюсь, что подавишься.
— Пошла вон, Дарла. Ступай работать и оставь его в покое!
Я изумленно посмотрел на нее, онемев от шока. Удаляясь, она бросила на меня еще один взгляд.
— Не обращай внимания на мою сестру. У нее не все в порядке. — Затем он произнес почти шепотом: «Что-то гормональное. Она только родила». Он сунул сносившийся ключ в старый замок и стал им вертеть, пытаясь ухватить упрямую защелку.
Дарла сердито собирала с пустых столиков грязную посуду. За ней внимательно следил Билли, который тайком смотрел на нее с восторженной, сладострастной ухмылкой.
Позади меня Гораций ликующе крякнул, когда ключ в замке повернулся, и толкнул дверь, открывая передо мной темное помещение. «Вот твой столик», — сказал он, провожая в пустую комнату. Он шагнул за мной, хлопнул и запер дверь, будто замуровав нас в темени склепа. Затем зажегся свет, идущий от витиеватого двухрожкового светильника, который висел на потолке.
— Я ищу кафе «Йети», — ответил я, отчаянно стараясь смотреть ей в лицо. Меня она не привлекла, здесь мой вкус был более консервативен, чем в еде, но когда женские груди оказались перед лицом, то не мог удержаться, чтобы не глядеть на них. Мне не хотелось обнадеживать ее. Увы, меня разбирало любопытство, и я не сводил с нее глаз.
Женщина ухмыльнулась и отпрянула от окна. «Езжай по подъездному пути, — сказала она, указывая на узкую грязную дорогу, идущую мимо большого дома с левой стороны шоссе. — Через пятнадцать минут окажешься за городом. Остерегайся лесорубов, они погонятся за тобой, если не так на них посмотришь».
Я поблагодарил и продолжил свой путь.
— Возвращайся, голубчик, если проголодаешься, — крикнула она. — Я приготовлю десерт. Это была лесовозная дорога, узкая, кривая и обросшая с двух сторон толстыми соснами. Я нервничал и ехал медленно, боясь столкновения на каждом повороте и углу. Наконец я добрался до поляны, небольшого безлесного участка, в этой бесконечной чаще. На ней стояла полудюжина пикапов и обшарпанное со стороны фасада здание. Потертая надпись над входом гласила: «Кафе» Йети«.»
Я подъехал к расчищенному участку и припарковал свой чистенький автомобиль между двумя забрызганными грязью грузовиками, набитыми грудой ящиков с инструментами, бензобаками и лесопильным оборудованием. Внутри было так, как я и ожидал, но чистенько. В обеденном зале находилось с десяток человек, кто-то сидел за барной стойкой, кто-то за маленькими круглыми столами, а какая-то пара ругалась. Шум разговора прекратился, и, когда я вошел, все глаза устремились на меня. Двери за мной захлопнулись с такой силой, что пришлось подпрыгнуть. Где-то в конце зала кто-то кашлянул, и понемногу посетители стали терять ко мне интерес. Я направился к пустому стулу в конце бара и сел. Мужчина, сидящий справа от меня, повернулся и внимательно посмотрел. На его лице была такая густая черная борода, что я едва разглядел глаза и кончик носа. Во время еды заросшие щеки двигались ритмично. С них свисали хлебные крошки и кусочки мяса.
— Привет, — как можно приветливее сказал я.
Он ответил мне, при этом неприятно, отрывисто рыгнув и выдавив улыбку.
Ко мне подошел за барную стойку огромного роста мужчина в замызганном фартуке и засаленной белой футболке. В кулаке он сжимал грязную тряпку, а затем вытер ею поцарапанную поверхность стола.
— Привет, чувак. Что хочешь? — Он сверкнул широкой щербатой улыбкой и теперь провел этой же тряпкой по скошенному высокому лбу. Казалось, что его глаза постоянно косили. Он был явно заторможенным.
— Угу, я пришел увидеть Горация, у меня назначена встреча.
Он повернулся в сторону кухни и крикнул: «Эй, чувак, кто-то хочет с тобой поговорить».
Через несколько секунд из кухни вышел Гораций. «Черт возьми, Билли, я не глухой».
Гораций не был таким, каким я его представлял. В моем сознании это был худой седовласый старик, наполовину похожий на Гомера Пайла1) и Дона Нотса2). Он оказался молодым человеком, почти моего возраста, небольшого роста, полноватый, с круглым лицом, бакенбардами и высокой мужской прической в стиле «Элвис». В углу его губ торчала большая дешевая сигара, а кожа на лице была бледной и жирной.
Затем он посмотрел на меня. Его большие черные глаза сузились, и он спросил: «Что сегодня пожелаете, сэр?»
— Блюдо дня. С кровью. Он провел меня через бар к запертой двери, и, пока гремел ключами, к нам подошла барменша. У нее было уставшее, грустное лицо, и выглядела она старше своих лет. Женщина стояла позади меня, смотря своим печальным взглядом.
— Грязная свинья, — сказала она. — Надеюсь, что подавишься.
— Пошла вон, Дарла. Ступай работать и оставь его в покое!
Я изумленно посмотрел на нее, онемев от шока. Удаляясь, она бросила на меня еще один взгляд.
— Не обращай внимания на мою сестру. У нее не все в порядке. — Затем он произнес почти шепотом: «Что-то гормональное. Она только родила». Он сунул сносившийся ключ в старый замок и стал им вертеть, пытаясь ухватить упрямую защелку.
Дарла сердито собирала с пустых столиков грязную посуду. За ней внимательно следил Билли, который тайком смотрел на нее с восторженной, сладострастной ухмылкой.
Позади меня Гораций ликующе крякнул, когда ключ в замке повернулся, и толкнул дверь, открывая передо мной темное помещение. «Вот твой столик», — сказал он, провожая в пустую комнату. Он шагнул за мной, хлопнул и запер дверь, будто замуровав нас в темени склепа. Затем зажегся свет, идущий от витиеватого двухрожкового светильника, который висел на потолке.
Страница 2 из 3
