Тебе не привыкать к страшным снам. Они рядом с самого детства, поджидают момента, когда опустишь голову на подушку и прикроешь веки. Стоит замереть трепещущим ресницам — кошмары тут как тут, впиваются клыками в свою любимую жертву, впрыскивают свой яд в кровь. Он действует до утра, ровно до того момента, как солнечные лучи касаются бледной кожи, неизменно будя тебя. Сколько бы ты ни пыталась, заснуть днём не получается, и покорные служанки давно привыкли накладывать на чёрные круги под твоими глазами толстый слой белой пудры.
Добавить в моё избранное
27 мин, 22 сек 432
— снова раздаётся тот самый шёпот.
Открыв глаза, ты видишь его обладателя. Почему-то сначала приходит разочарование — ты ждала не его, — но это неуместное чувство постепенно уступает место благодарности.
— Простите меня, леди. Я… вы… волшебница?
Еле двигая пересохшими губами, всё объясняешь ему. Воспоминания вспыхивают в голове, щекоча ноздри своим гнилостным запахом. Они кажутся нелепо-яркими, как игрушки на ярмарке, но ты списываешь всё на боль и смятение.
Твоего преследователя зовут Валерий. Он выпаливает это раньше, чем ты успеваешь спросить, и это вызывает у тебя усмешку, заставляющую треснуть пересохшие уголки губ. То и дело он прерывает тебя своими сочувственными возгласами, и если сначала они раздражают тебя, то с каждой секундой становятся всё очаровательнее.
Ты говоришь и говоришь. О том, как колдун похитил тебя ещё в младенчестве. О том, как обратил в лебедя, дав возможность становиться человеком лишь по ночам. О том, как мучительно твоё заточение, как ты мечтаешь о свободе…
Ярко-голубые глаза Валерия полны сочувствия. Почему-то тебе невыносимо стыдно перед ним, но румянец не спешит заливать щёки; вместо этого ты бледнеешь. Словно знаешь: краска — не для принца. Краска припасена для другого. Кого? Ты не можешь вспомнить, и каждая попытка противной горечью застывает на языке.
— Я спасу вас, прекрасная Тина! — Морщишься, услышав своё имя. Сорвавшееся с его губ, оно звучит неправильно. — Вы великолепны. Столь очаровательны и прекрасны… — Принц краснеет. Этот румянец прелестен, он освещает молодое, красивое лицо, словно солнце, но вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, ты вздрагиваешь. — Мне кажется, со временем я мог бы полюбить вас, принцесса.
Его шёпот полон робости и одновременно отваги. Большие тёплые ладони прижимаются к твоим щекам, согревая их, и ты прикрываешь глаза от удовольствия. Часть тебя, не принимающая Валерия, становится всё меньше, и ты с усилием окончательно избавляешься от неё — нелепой, неуместной и ненужной. Ты — Тина, заколдованная принцесса в прекрасном белом платье, которому не страшна грязь и кровь. И ты уверена, что со временем Валерий может стать твоим принцем.
— Завтра матушка устраивает бал, чтобы познакомить меня с предполагаемой невестой, — горячо шепчет он, явно воодушевлённый улыбкой, в которой изогнулись твои губы. Услышав его слова, распахиваешь глаза и хмуришься. Невесте? Увидев это, Валерий ещё крепче сжимает твоё лицо, сверля тебя решительным взглядом. — Нет! Нет, Тина. Я не женюсь ни на ком, кроме тебя, обещаю. Никогда! Это может показаться глупо и слишком поспешно, но едва увидев тебя, я понял, что влюблён. Ты будешь моей, Тина, понимаешь? Только моей…
Ты веришь ему. Он молод и полон пылкости, которая теплом струится в твою душу через кончики его пальцев. Забыв о боли, ты смотришь в голубые глаза и мысленно прикрикиваешь на внутренний голос, который кричит о том, что всё это неправильно. Фальшиво.
Вскоре он умолкает, оставляя вас с принцем наедине, и в этот момент ты чувствуешь первое касание его губ, мягких и чуть влажных. Ощущение фальши уходит, сменяясь наслаждением — теперь всё становится правильно.
Прежде чем убежать, Валерий заставляет тебя пообещать, что следующим вечером ты появишься в его замке. Переживаешь, что будешь выглядеть неуместно в помятом и не самом свежем платье, но он поцелуями и жарким шёпотом убеждает тебя, что это не так. Что ты — прекрасна. И ты чувствуешь, что это правда.
Днём ты вновь паришь в облаках, но на этот раз сохраняешь способность ясно мыслить. Воспоминания о человеческой жизни ярки, как никогда, и ты дрожишь от предвкушения новой страницы, избавленной от гнёта злых чар, заполненной лишь любовью.
Да, ты уверена, что Валерий полюбит тебя — так, как не любил ещё никто и никого, яркой, пылающей любовью, которой не страшны никакие заклятия. Ведомая этим знанием, подлетаешь к замку, освещённому розоватыми лучами закатного солнца. Там, внутри, он ждёт тебя. Ему нужно лишь поклясться в вечной любви, и ты будешь свободна…
Пока ещё птичье сердечко трепещет в груди. Облетаешь замок по спирали, заглядывая в окна. Вот повара суетятся, готовя вкуснейшие блюда… вот слуги шепчутся о чём-то в каморке. И вот, наконец, зал.
Он прекрасен. Огромная золотая люстра бросает на мраморный пол сверкающие отсветы. Нарядно одетые пары кружатся в танце, но весь этот хоровод крутится вокруг двоих человек.
Сперва ты видишь Валерия. Принц ослепителен в своём белом наряде, и ты дрожишь от предвкушения: он выбрал такой образ ради тебя, ты уверена. Только ради тебя.
Но потом… Потом ты видишь её.
Она — твоя противоположность. Она — твоя половина. Она — в платье цвета полуночи, что соткано из тысяч и тысяч угольно-чёрных перьев. Её руки — это изящные крылья, тень от которых скользит по полу притягивающей все взгляды волной.
Открыв глаза, ты видишь его обладателя. Почему-то сначала приходит разочарование — ты ждала не его, — но это неуместное чувство постепенно уступает место благодарности.
— Простите меня, леди. Я… вы… волшебница?
Еле двигая пересохшими губами, всё объясняешь ему. Воспоминания вспыхивают в голове, щекоча ноздри своим гнилостным запахом. Они кажутся нелепо-яркими, как игрушки на ярмарке, но ты списываешь всё на боль и смятение.
Твоего преследователя зовут Валерий. Он выпаливает это раньше, чем ты успеваешь спросить, и это вызывает у тебя усмешку, заставляющую треснуть пересохшие уголки губ. То и дело он прерывает тебя своими сочувственными возгласами, и если сначала они раздражают тебя, то с каждой секундой становятся всё очаровательнее.
Ты говоришь и говоришь. О том, как колдун похитил тебя ещё в младенчестве. О том, как обратил в лебедя, дав возможность становиться человеком лишь по ночам. О том, как мучительно твоё заточение, как ты мечтаешь о свободе…
Ярко-голубые глаза Валерия полны сочувствия. Почему-то тебе невыносимо стыдно перед ним, но румянец не спешит заливать щёки; вместо этого ты бледнеешь. Словно знаешь: краска — не для принца. Краска припасена для другого. Кого? Ты не можешь вспомнить, и каждая попытка противной горечью застывает на языке.
— Я спасу вас, прекрасная Тина! — Морщишься, услышав своё имя. Сорвавшееся с его губ, оно звучит неправильно. — Вы великолепны. Столь очаровательны и прекрасны… — Принц краснеет. Этот румянец прелестен, он освещает молодое, красивое лицо, словно солнце, но вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, ты вздрагиваешь. — Мне кажется, со временем я мог бы полюбить вас, принцесса.
Его шёпот полон робости и одновременно отваги. Большие тёплые ладони прижимаются к твоим щекам, согревая их, и ты прикрываешь глаза от удовольствия. Часть тебя, не принимающая Валерия, становится всё меньше, и ты с усилием окончательно избавляешься от неё — нелепой, неуместной и ненужной. Ты — Тина, заколдованная принцесса в прекрасном белом платье, которому не страшна грязь и кровь. И ты уверена, что со временем Валерий может стать твоим принцем.
— Завтра матушка устраивает бал, чтобы познакомить меня с предполагаемой невестой, — горячо шепчет он, явно воодушевлённый улыбкой, в которой изогнулись твои губы. Услышав его слова, распахиваешь глаза и хмуришься. Невесте? Увидев это, Валерий ещё крепче сжимает твоё лицо, сверля тебя решительным взглядом. — Нет! Нет, Тина. Я не женюсь ни на ком, кроме тебя, обещаю. Никогда! Это может показаться глупо и слишком поспешно, но едва увидев тебя, я понял, что влюблён. Ты будешь моей, Тина, понимаешь? Только моей…
Ты веришь ему. Он молод и полон пылкости, которая теплом струится в твою душу через кончики его пальцев. Забыв о боли, ты смотришь в голубые глаза и мысленно прикрикиваешь на внутренний голос, который кричит о том, что всё это неправильно. Фальшиво.
Вскоре он умолкает, оставляя вас с принцем наедине, и в этот момент ты чувствуешь первое касание его губ, мягких и чуть влажных. Ощущение фальши уходит, сменяясь наслаждением — теперь всё становится правильно.
Прежде чем убежать, Валерий заставляет тебя пообещать, что следующим вечером ты появишься в его замке. Переживаешь, что будешь выглядеть неуместно в помятом и не самом свежем платье, но он поцелуями и жарким шёпотом убеждает тебя, что это не так. Что ты — прекрасна. И ты чувствуешь, что это правда.
Днём ты вновь паришь в облаках, но на этот раз сохраняешь способность ясно мыслить. Воспоминания о человеческой жизни ярки, как никогда, и ты дрожишь от предвкушения новой страницы, избавленной от гнёта злых чар, заполненной лишь любовью.
Да, ты уверена, что Валерий полюбит тебя — так, как не любил ещё никто и никого, яркой, пылающей любовью, которой не страшны никакие заклятия. Ведомая этим знанием, подлетаешь к замку, освещённому розоватыми лучами закатного солнца. Там, внутри, он ждёт тебя. Ему нужно лишь поклясться в вечной любви, и ты будешь свободна…
Пока ещё птичье сердечко трепещет в груди. Облетаешь замок по спирали, заглядывая в окна. Вот повара суетятся, готовя вкуснейшие блюда… вот слуги шепчутся о чём-то в каморке. И вот, наконец, зал.
Он прекрасен. Огромная золотая люстра бросает на мраморный пол сверкающие отсветы. Нарядно одетые пары кружатся в танце, но весь этот хоровод крутится вокруг двоих человек.
Сперва ты видишь Валерия. Принц ослепителен в своём белом наряде, и ты дрожишь от предвкушения: он выбрал такой образ ради тебя, ты уверена. Только ради тебя.
Но потом… Потом ты видишь её.
Она — твоя противоположность. Она — твоя половина. Она — в платье цвета полуночи, что соткано из тысяч и тысяч угольно-чёрных перьев. Её руки — это изящные крылья, тень от которых скользит по полу притягивающей все взгляды волной.
Страница 5 из 8
