Тебе не привыкать к страшным снам. Они рядом с самого детства, поджидают момента, когда опустишь голову на подушку и прикроешь веки. Стоит замереть трепещущим ресницам — кошмары тут как тут, впиваются клыками в свою любимую жертву, впрыскивают свой яд в кровь. Он действует до утра, ровно до того момента, как солнечные лучи касаются бледной кожи, неизменно будя тебя. Сколько бы ты ни пыталась, заснуть днём не получается, и покорные служанки давно привыкли накладывать на чёрные круги под твоими глазами толстый слой белой пудры.
Добавить в моё избранное
27 мин, 22 сек 433
Повернувшись к окну, она смотрит прямо тебе в глаза, и ты отшатываешься, отчаянно взмахивая внезапно потяжелевшими крыльями.
У неё твоё лицо. Насмешливо улыбнувшись, та, что заняла твоё место, приподнимает бокал в издевательском жесте. Делает глоток, и окрасившее губы вино слишком сильно похоже на кровь…
Валерий так тебя и не замечает. Обращаясь к гостям, он говорит и говорит, явно представляя всем свою очаровательную спутницу. Тебе плевать. Ты чувствуешь себя очнувшейся от короткого, но душного сна. Кинув последний взгляд на стоящую в центре зала пару, краем глаза замечаешь рядом с ними тёмный силуэт — знакомый, настолько знакомый! — но не можешь больше оставаться здесь.
Сопровождаемая угасающим солнцем, ты летишь к месту своего заточения, вздрагивая от атакующих тебя воспоминаний. В них ты слишком мала, чтобы осознавать происходящее. В них ты видишь, впервые видишь свою копию — маленькую, такую же беззащитную, как и ты сама. Вспоминаешь её имя: Кристина. Её зовут Кристина. И она была твоей сестрой.
Тень ночи постепенно накрывает проносящийся под тобой лес, подкрашивая белые перья своим чернильным оттенком. Над кронами разносится твой полный ненависти и любви крик, а горло сжимается от жажды мести. Ты хочешь мучить, рвать и уничтожать, навсегда избавляясь от пропитавшей тебя белизны. Хочешь быть на её месте — тёплом, уютном месте рядом с любящим принцем и родителями. Родителями! Их лица кружатся около тебя в безумном хороводе, искажаются в презрительных гримасах. Выбирая между ею и тобой они выбрали её. Отдали тебя в качестве платы за спокойствие, лишённое необходимости опасаться мести колдуна. Ты не помнишь его имени, но это и неважно: прекрасно хватает и выжженого в мыслях образа. Вспоминая тёмно-багровые волосы, хочешь вцепиться в них и тянуть, и причинять боль, чтобы понял, каково было тебе.
Погрузившись в свою ярость, не замечаешь, как добираешься до озера. Лебединое озеро — вспоминаешь, что именно так он звал его, издевательски глядя на тебя. Здесь ты не прекрасный лебедь, а белая ворона — так же, как и в доме своих родителей, так же, как и во дворце своего принца. Белая, отвратительно белая!
Но ты готова это исправить.
Падаешь в воду, которая тут же смывает с тебя остатки птичьего облика. Сейчас ты должна быть человеком — на сто процентов человеком. Жестоким, полным ненависти и жажды мести. Взбаламошенные твоим появлением лебеди пытаются взлететь, оказаться, как можно дальше от тебя, но не могут оторваться от воды, скованные чарами. Ты благодарна им, готова в ноги поклониться тёмным силам, что удерживают птиц на месте. Не задумываясь, хватаешь ближайшего и сворачиваешь длинную шею, которая сладостно хрустит под твоими пальцами.
Над водой раздаётся пение. Прекрасное, волшебное пение, которое ты уже слышала — когда? На ум приходит мягкая кровать и служанки, готовые исполнить каждое твоё желание, но это бред, это всё было не твоим, а принадлежало Кристине.
Стиснув зубы, встряхиваешь головой, пытаясь отделаться от этих мыслей. Проще сосредоточиться на том, как липнут к щекам мокрые от воды и пота волосы — они уже явно не спускаются на плечи золотой волной, и это безмерно радует тебя. Ты не хочешь быть, как она — ухоженной и красивой. Хочешь уродства и злобы, чтобы белое платье превратилось в жалкие лохмотья, а руки искупались в крови.
Кровь! Ты жаждешь её. Она близко, так близко — пульсирует в венах отвратительно-прекрасных лебедей, рвётся наружу, к тебе. Часть птиц окружает тебя, их клювы впивыются в кожу, пытаясь помешать, но их сил недостаточно. Ты сжимаешь, выкручиваешь, проворачиваешь, отбрасываешь, пока пение над водой не обрывается на последней захлёбывающейся ноте и ты не остаёшься в одиночестве.
Тяжело дыша, оглядываешь дело своих рук. Вода покрыта чёрными безжизненными тельцами лебедей. Волны мягко покачивают их, и гладкие перья блестят в серебряном свете луны. Поспешно выбираешься из платья, оголяешься, позволяя пуху ближайших птиц мягко щекотать грудь. Опускаешь глаза и видишь на теле шрамы — множество бледных шрамов, которые сверкают, отражаясь в плеске воды. Не помнишь, откуда они, и это тревожит, снова отдаваясь болезненным толчком внутри.
Но не это главное. Прикрыв глаза, вспоминаешь, как смотрела на тебя Кристина — насмешливо и презрительно. Она знала, она, как и ты, помнила, и за одно это ты готова была задушить её собственными руками. У тебя не было ничего; сестра же обладала всем, включая воспоминания. А ещё у неё было платье…
Схватив ближайшую тушку, ты вырываешь из её бока клок перьев. Взяв одно из них, самое большое, прокручиваешь его между пальцами, потираешь острый кончик… и мягко втыкаешь в левое предплечье. Укол боли почти незаметен, и ты лихорадочно, снова и снова повторяешь проделанное. Ты хочешь быть лебедем — только не белым. Только не днём. Хочешь обернуться птицей на своих условиях, хоть раз в жизни получив желаемое. А потом…
У неё твоё лицо. Насмешливо улыбнувшись, та, что заняла твоё место, приподнимает бокал в издевательском жесте. Делает глоток, и окрасившее губы вино слишком сильно похоже на кровь…
Валерий так тебя и не замечает. Обращаясь к гостям, он говорит и говорит, явно представляя всем свою очаровательную спутницу. Тебе плевать. Ты чувствуешь себя очнувшейся от короткого, но душного сна. Кинув последний взгляд на стоящую в центре зала пару, краем глаза замечаешь рядом с ними тёмный силуэт — знакомый, настолько знакомый! — но не можешь больше оставаться здесь.
Сопровождаемая угасающим солнцем, ты летишь к месту своего заточения, вздрагивая от атакующих тебя воспоминаний. В них ты слишком мала, чтобы осознавать происходящее. В них ты видишь, впервые видишь свою копию — маленькую, такую же беззащитную, как и ты сама. Вспоминаешь её имя: Кристина. Её зовут Кристина. И она была твоей сестрой.
Тень ночи постепенно накрывает проносящийся под тобой лес, подкрашивая белые перья своим чернильным оттенком. Над кронами разносится твой полный ненависти и любви крик, а горло сжимается от жажды мести. Ты хочешь мучить, рвать и уничтожать, навсегда избавляясь от пропитавшей тебя белизны. Хочешь быть на её месте — тёплом, уютном месте рядом с любящим принцем и родителями. Родителями! Их лица кружатся около тебя в безумном хороводе, искажаются в презрительных гримасах. Выбирая между ею и тобой они выбрали её. Отдали тебя в качестве платы за спокойствие, лишённое необходимости опасаться мести колдуна. Ты не помнишь его имени, но это и неважно: прекрасно хватает и выжженого в мыслях образа. Вспоминая тёмно-багровые волосы, хочешь вцепиться в них и тянуть, и причинять боль, чтобы понял, каково было тебе.
Погрузившись в свою ярость, не замечаешь, как добираешься до озера. Лебединое озеро — вспоминаешь, что именно так он звал его, издевательски глядя на тебя. Здесь ты не прекрасный лебедь, а белая ворона — так же, как и в доме своих родителей, так же, как и во дворце своего принца. Белая, отвратительно белая!
Но ты готова это исправить.
Падаешь в воду, которая тут же смывает с тебя остатки птичьего облика. Сейчас ты должна быть человеком — на сто процентов человеком. Жестоким, полным ненависти и жажды мести. Взбаламошенные твоим появлением лебеди пытаются взлететь, оказаться, как можно дальше от тебя, но не могут оторваться от воды, скованные чарами. Ты благодарна им, готова в ноги поклониться тёмным силам, что удерживают птиц на месте. Не задумываясь, хватаешь ближайшего и сворачиваешь длинную шею, которая сладостно хрустит под твоими пальцами.
Над водой раздаётся пение. Прекрасное, волшебное пение, которое ты уже слышала — когда? На ум приходит мягкая кровать и служанки, готовые исполнить каждое твоё желание, но это бред, это всё было не твоим, а принадлежало Кристине.
Стиснув зубы, встряхиваешь головой, пытаясь отделаться от этих мыслей. Проще сосредоточиться на том, как липнут к щекам мокрые от воды и пота волосы — они уже явно не спускаются на плечи золотой волной, и это безмерно радует тебя. Ты не хочешь быть, как она — ухоженной и красивой. Хочешь уродства и злобы, чтобы белое платье превратилось в жалкие лохмотья, а руки искупались в крови.
Кровь! Ты жаждешь её. Она близко, так близко — пульсирует в венах отвратительно-прекрасных лебедей, рвётся наружу, к тебе. Часть птиц окружает тебя, их клювы впивыются в кожу, пытаясь помешать, но их сил недостаточно. Ты сжимаешь, выкручиваешь, проворачиваешь, отбрасываешь, пока пение над водой не обрывается на последней захлёбывающейся ноте и ты не остаёшься в одиночестве.
Тяжело дыша, оглядываешь дело своих рук. Вода покрыта чёрными безжизненными тельцами лебедей. Волны мягко покачивают их, и гладкие перья блестят в серебряном свете луны. Поспешно выбираешься из платья, оголяешься, позволяя пуху ближайших птиц мягко щекотать грудь. Опускаешь глаза и видишь на теле шрамы — множество бледных шрамов, которые сверкают, отражаясь в плеске воды. Не помнишь, откуда они, и это тревожит, снова отдаваясь болезненным толчком внутри.
Но не это главное. Прикрыв глаза, вспоминаешь, как смотрела на тебя Кристина — насмешливо и презрительно. Она знала, она, как и ты, помнила, и за одно это ты готова была задушить её собственными руками. У тебя не было ничего; сестра же обладала всем, включая воспоминания. А ещё у неё было платье…
Схватив ближайшую тушку, ты вырываешь из её бока клок перьев. Взяв одно из них, самое большое, прокручиваешь его между пальцами, потираешь острый кончик… и мягко втыкаешь в левое предплечье. Укол боли почти незаметен, и ты лихорадочно, снова и снова повторяешь проделанное. Ты хочешь быть лебедем — только не белым. Только не днём. Хочешь обернуться птицей на своих условиях, хоть раз в жизни получив желаемое. А потом…
Страница 6 из 8
