Фандом: Гарри Поттер. Безумие относительно. Все зависит от того, кто кого в какой клетке запер.
Добавить в моё избранное
61 мин, 12 сек 11186
— Вот как, — протянул профессор, — тогда почему вы плачете?
Невольно прижав ладонь к щеке, я ощутила влагу. Мерлин, как не вовремя! Вытерев слезы, я шмыгнула носом и сказала:
— От счастья, профессор.
— Врете.
Снейп достал волшебную палочку и, взмахнув ею, очистил мой котел.
— Зелье сварено неправильно, — пояснил он и, чуть помедлив, добавил: — Минус двадцать баллов за ложь. Вы, мисс Грейнджер, хоть и героиня войны, но по-прежнему остаетесь ученицей. Не стоит об этом забывать.
Сзади послышались смешки, но я не стала оглядываться, потому что все еще находилась в своем так не вовремя ожившем воспоминании. И понимание этого ранило меня гораздо сильнее, чем насмешки и жалостливые взгляды. Ведь прошлое не отпускало, упрямо цеплялось паучьими лапками и тянуло назад. А я ему позволяла.
Поднимаясь по лестнице в комнату девочек, я искренне надеялась, что смогу провести несколько часов перед ужином в одиночестве. После гибели Лаванды Парвати стала молчаливой, меньше улыбалась и старалась не оставаться в одиночестве надолго. Гораздо легче пережить утрату, если рядом друзья, поэтому Патил тянулась к чужому теплу, пытаясь отогреться сама. У нее получалось, у меня — нет.
В комнате никого не было. Невыносимо пахло приторными духами и я, поморщившись, открыла окно. Глубоко вдохнула свежий воздух, ощутив, как осенняя прохлада наполняла каждую клеточку моего тела — словно пузырьки минералки щекотала кожу, заставив поежиться и в то же время улыбнуться.
Сняв мантию, я небрежно бросила ее на кровать. Затем подошла к зеркалу, большому, в массивной деревянной раме. Отражение не радовало. Усталость, которая копилась месяцами, оставила свой след в виде тревожной морщинки между бровями. Темные тени, залегшие под глазами, появились от бессонницы. Зелья не помогали, а маггловскими препаратами я злоупотреблять не хотела. Все же зависимость — это отвратительно.
Волосы, выбившиеся из пучка, от слишком влажного воздуха в кабинете зельеварения завились в мелкие кудряшки. Я нахмурилась, поняв, чего стоит привести прическу в порядок.
Осторожно вытаскивая шпильки из спутанных волос, я вспомнила о сегодняшней встрече с Хагридом. Вчера он позвал нас с Гарри и Роном проведать его в заново отстроенной хижине, посидеть, выпить чаю и посмотреть на его нового питомца. Зная лесничего, можно было ожидать чего угодно. Оставалось лишь надеяться, что милейшая зверушка не ядовита.
Наклонившись, я положила шпильки на столик и взяла щетку для волос. Да так и замерла, с ужасом глядя в зеркальную гладь. А оттуда на меня смотрело отражение мужчины с длинными темными волосами, собранными в неаккуратный хвост. Он стоял он за моей спиной, усмехался неприятно, хищно, а потом сказал:
— Ну что, красавица, вот мы и встретились.
Я резко развернулась к нему, совершенно не понимая, что происходит. Егерь ведь мертв! Его имя значилось во всех списках погибших Пожирателей — я это точно знала! Ошибки быть не могло.
— Вы мертвы! — я отступила.
Выхватив из кармана волшебную палочку, я нацелила ее на егеря. Уверенности, что смогу его одолеть, не было, но и сдаваться без боя я не собиралась.
— Тише, солнышко. Еще поранишься, — снисходительно заметил он, приблизился на шаг и протянул раскрытую ладонь: — Отдай ее мне.
— Не приближайтесь.
— Ну же, не упрямься.
Его голос звучал мягко, но настойчиво. Так кошка играет с мышкой, перед тем как запустить в нее свои когти, — ведь прекрасно знает, что грызун от нее никуда не денется.
Егерь приблизился еще на несколько шагов, и я, не выдержав, выкрикнула:
— Ступефай!
Луч заклинания пролетел сквозь него, не причинив вреда. Я судорожно вздохнула, не веря глазам. Так ведь не бывает!
— Ай-я-яй! Разве так приветствуют старых друзей, Пенелопа? — с издевкой спросил он.
— В-вы мне н-не друг, — заикаясь, возразила я и опустила бесполезную палочку.
— Да? Жаль. — Он, казалось, огорчился, но лишь на миг, так как широко улыбнулся и заявил: — Мы с тобой обязательно подружимся, солнышко.
— Как вы…
— О, ну зачем же так официально? Зови меня Скабиор, — перебил егерь, шутливо поклонившись. Казалось, ему доставляет удовольствие притворяться добряком. Вот только получалось плохо: ни холодными глазами, ни кожаным пальто с клетчатыми брюками, ни тем, как он принюхивался к воздуху — по-звериному, словно пытался уловить среди смеси запахов один, особенный аромат — ничего не подходило к выбранной им роли.
А затем он стремительно преодолел разделяющее нас расстояние и попытался схватить меня. Не получилось. Его руки прошли сквозь мое тело, словно Скабиор был призраком. Вот только егерь не просвечивал и потусторонним холодом от него не веяло. Он был, но в то же время его не было.
Скабиор досадливо поморщился, но потом вдруг усмехнулся.
Невольно прижав ладонь к щеке, я ощутила влагу. Мерлин, как не вовремя! Вытерев слезы, я шмыгнула носом и сказала:
— От счастья, профессор.
— Врете.
Снейп достал волшебную палочку и, взмахнув ею, очистил мой котел.
— Зелье сварено неправильно, — пояснил он и, чуть помедлив, добавил: — Минус двадцать баллов за ложь. Вы, мисс Грейнджер, хоть и героиня войны, но по-прежнему остаетесь ученицей. Не стоит об этом забывать.
Сзади послышались смешки, но я не стала оглядываться, потому что все еще находилась в своем так не вовремя ожившем воспоминании. И понимание этого ранило меня гораздо сильнее, чем насмешки и жалостливые взгляды. Ведь прошлое не отпускало, упрямо цеплялось паучьими лапками и тянуло назад. А я ему позволяла.
Поднимаясь по лестнице в комнату девочек, я искренне надеялась, что смогу провести несколько часов перед ужином в одиночестве. После гибели Лаванды Парвати стала молчаливой, меньше улыбалась и старалась не оставаться в одиночестве надолго. Гораздо легче пережить утрату, если рядом друзья, поэтому Патил тянулась к чужому теплу, пытаясь отогреться сама. У нее получалось, у меня — нет.
В комнате никого не было. Невыносимо пахло приторными духами и я, поморщившись, открыла окно. Глубоко вдохнула свежий воздух, ощутив, как осенняя прохлада наполняла каждую клеточку моего тела — словно пузырьки минералки щекотала кожу, заставив поежиться и в то же время улыбнуться.
Сняв мантию, я небрежно бросила ее на кровать. Затем подошла к зеркалу, большому, в массивной деревянной раме. Отражение не радовало. Усталость, которая копилась месяцами, оставила свой след в виде тревожной морщинки между бровями. Темные тени, залегшие под глазами, появились от бессонницы. Зелья не помогали, а маггловскими препаратами я злоупотреблять не хотела. Все же зависимость — это отвратительно.
Волосы, выбившиеся из пучка, от слишком влажного воздуха в кабинете зельеварения завились в мелкие кудряшки. Я нахмурилась, поняв, чего стоит привести прическу в порядок.
Осторожно вытаскивая шпильки из спутанных волос, я вспомнила о сегодняшней встрече с Хагридом. Вчера он позвал нас с Гарри и Роном проведать его в заново отстроенной хижине, посидеть, выпить чаю и посмотреть на его нового питомца. Зная лесничего, можно было ожидать чего угодно. Оставалось лишь надеяться, что милейшая зверушка не ядовита.
Наклонившись, я положила шпильки на столик и взяла щетку для волос. Да так и замерла, с ужасом глядя в зеркальную гладь. А оттуда на меня смотрело отражение мужчины с длинными темными волосами, собранными в неаккуратный хвост. Он стоял он за моей спиной, усмехался неприятно, хищно, а потом сказал:
— Ну что, красавица, вот мы и встретились.
Я резко развернулась к нему, совершенно не понимая, что происходит. Егерь ведь мертв! Его имя значилось во всех списках погибших Пожирателей — я это точно знала! Ошибки быть не могло.
— Вы мертвы! — я отступила.
Выхватив из кармана волшебную палочку, я нацелила ее на егеря. Уверенности, что смогу его одолеть, не было, но и сдаваться без боя я не собиралась.
— Тише, солнышко. Еще поранишься, — снисходительно заметил он, приблизился на шаг и протянул раскрытую ладонь: — Отдай ее мне.
— Не приближайтесь.
— Ну же, не упрямься.
Его голос звучал мягко, но настойчиво. Так кошка играет с мышкой, перед тем как запустить в нее свои когти, — ведь прекрасно знает, что грызун от нее никуда не денется.
Егерь приблизился еще на несколько шагов, и я, не выдержав, выкрикнула:
— Ступефай!
Луч заклинания пролетел сквозь него, не причинив вреда. Я судорожно вздохнула, не веря глазам. Так ведь не бывает!
— Ай-я-яй! Разве так приветствуют старых друзей, Пенелопа? — с издевкой спросил он.
— В-вы мне н-не друг, — заикаясь, возразила я и опустила бесполезную палочку.
— Да? Жаль. — Он, казалось, огорчился, но лишь на миг, так как широко улыбнулся и заявил: — Мы с тобой обязательно подружимся, солнышко.
— Как вы…
— О, ну зачем же так официально? Зови меня Скабиор, — перебил егерь, шутливо поклонившись. Казалось, ему доставляет удовольствие притворяться добряком. Вот только получалось плохо: ни холодными глазами, ни кожаным пальто с клетчатыми брюками, ни тем, как он принюхивался к воздуху — по-звериному, словно пытался уловить среди смеси запахов один, особенный аромат — ничего не подходило к выбранной им роли.
А затем он стремительно преодолел разделяющее нас расстояние и попытался схватить меня. Не получилось. Его руки прошли сквозь мое тело, словно Скабиор был призраком. Вот только егерь не просвечивал и потусторонним холодом от него не веяло. Он был, но в то же время его не было.
Скабиор досадливо поморщился, но потом вдруг усмехнулся.
Страница 2 из 18
