Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Дело 1888 года. Как уже знают читатели «Рейхенбахских хроник», в этот период доктор Уотсон женился и покинул квартиру на Бейкер-стрит. Зимой 1888 года к Холмсу неожиданно обращается за помощью секретарь Майкрофта Алан Грей.
Добавить в моё избранное
50 мин, 35 сек 18944
А Казанова почему-то растерялся — неужели так сложно утешить плачущую женщину?
— Дорогая пани Регина, — я решительно оттеснил Грея с канапе, сел рядом с дамой и взял ее за руку. — Теперь мы знаем правду, но для того, чтобы судья поверил в преступные намерения покойного, он должен видеть в нем подлеца. Инспектору придется повозиться, чтобы найти что-то компрометирующее на вашего мужа — пока что в глазах полиции он честный обыватель. Я, конечно, приложу все усилия, чтобы обелить ваше имя, если Лестрейд поймет, что именно вы принесли отравленную конфету мужу, но, боюсь, вам придется уехать в Варшаву. И как можно скорее!
— Я не оставлю Алана! — воскликнула пани.
— Придется. И представьте себе: вас ведь могут арестовать, а даже если и отпустят, потом ведь затаскают по судам. Наши суды — это ужасно, поверьте. О вас станут писать в газетах. И имя вашего любимого окажется на слуху у обывателей, о вас будут судачить, он захочет защитить вас, взять вину на себя… понимаете, чем это закончится для него?
— Холмс, это же не… — начал было Грей, но я резко перебил его:
— Сейчас же мистер Грей может воспользоваться своими связями, чтобы устроить ваш побег. Грей, ваш работодатель… вы же можете к нему обратиться за помощью?
— Конечно. Да, конечно.
— Но, Алан, любовь моя… — жалобно посмотрела на него пани. — Мы что же, никогда больше не увидимся?
Я снова встрял побыстрее, чтобы не дать Грею сказать что-нибудь не то:
— Кто знает, возможно, через много лет вы и сможете повстречаться, но лучше всего будет, если вы уедете на родину, взяв в собой вашу верную экономку, конечно. Получите наследство, поживете, возможно, у родителей, затем выйдете замуж за хорошего человека — я уверен, у пани не будет отбоя от кавалеров. Этим вы сейчас спасете не только себя, но и вашего возлюбленного. Сейчас все зависит от вашей решительности и силы духа.
— Но я не понимаю… — слабым голосом пролепетала пани. — Уехав, я, конечно, помогу Алану, но выйти замуж? Алан, разве вы не можете потом приехать ко мне? Что вам может помешать?
Мне стало ее жаль. Если бы не интересы брата — Грею бы не поздоровилось.
— Я ведь говорил вам об этом в самом начале, моя дорогая. Моя служба, я не могу ее оставить. Я связан обязательствами, которые сильнее даже церковных. — Грей позвонил в колокольчик.
Вошла экономка и обожающе посмотрела на него. Мда… Куда уж мне — с моим французским.
— Пани Вишневска, угостите мистера Холмса вашей замечательной сливовицей. Мистер Холмс, прошу вас, мы оставим вас на несколько минут.
И этот нахал на моих глазах увел даму в спальню. Мне оставалось только дегустировать замечательный напиток, который принесла экономка, и давать ей указания по поводу срочных сборов в дорогу.
Все, что касалось «бегства» пани, я мог спокойно переложить на Грея и Майкрофта. Уж он-то наверняка расстарается — лишь бы секретарь не женился.
Каким-то образом Грею удалось успокоить пани Сокольску. Она, по крайней мере, согласилась уехать и, пока провожала нас, не пролила ни слезинки. Я совершенно искренне пожелал ей удачной дороги и счастья в дальнейшем.
Когда мы сели в экипаж и поехали в «Диоген», Грей сказал:
— Я ваш должник, Холмс.
— Вот уж глупости, — проворчал я. — Скажите честно: неужели вам не жаль ее?
— Жаль. Но не настолько, чтобы бросить вашего брата и уехать жить в Варшаву. Пани Сокольска очень романтична… и очень красива. Она быстро утешится на родине и будет счастлива, я уверен.
Я тоже надеялся, что пани Сокольска еще возьмет от жизни все, что недополучила в браке, но все же не мог промолчать:
— Сколько раз вы говорили себе такое? «Она быстро утешится и будет счастлива»? Можете, впрочем, не отвечать. И не мне вас учить, как жить, Грей. Но вы все-таки обращайте внимание не только на красивые глаза своих дам, но и на то, что у них в сердце. С вашим подходом к ним — вам бы выбирать более… практичных, что ли.
— Да это первый такой случай у меня. Обычно замужние дамы все понимают сразу. И я всегда на заре отношений говорю им, что служба для меня на первом месте. Но тут, конечно, моя вина, очень уж красива пани… не устоял. А вы бы устояли?
Провокационный вопрос. Хотя я давно был уверен, что Грей все прекрасно понимает о наших с Уотсоном отношениях.
— Думаю, да. Во-первых, Грей, я не сторонник отношений на время. Во-вторых, пани принадлежит к такому разряду женщин, на которых надо или жениться, или не морочить им головы. Сами посудите: она ведь так долго жила с этим… этим типом, и понадобилось исключительно ваше обаяние, чтобы она забыла о долге жены и решила попробовать в жизни все то, о чем только читала в романах.
— Не спорю. Но когда мы знакомились — я этого не знал. И да, я как раз сторонник отношений «на время», и никогда не было никаких проблем по этому поводу.
— Дорогая пани Регина, — я решительно оттеснил Грея с канапе, сел рядом с дамой и взял ее за руку. — Теперь мы знаем правду, но для того, чтобы судья поверил в преступные намерения покойного, он должен видеть в нем подлеца. Инспектору придется повозиться, чтобы найти что-то компрометирующее на вашего мужа — пока что в глазах полиции он честный обыватель. Я, конечно, приложу все усилия, чтобы обелить ваше имя, если Лестрейд поймет, что именно вы принесли отравленную конфету мужу, но, боюсь, вам придется уехать в Варшаву. И как можно скорее!
— Я не оставлю Алана! — воскликнула пани.
— Придется. И представьте себе: вас ведь могут арестовать, а даже если и отпустят, потом ведь затаскают по судам. Наши суды — это ужасно, поверьте. О вас станут писать в газетах. И имя вашего любимого окажется на слуху у обывателей, о вас будут судачить, он захочет защитить вас, взять вину на себя… понимаете, чем это закончится для него?
— Холмс, это же не… — начал было Грей, но я резко перебил его:
— Сейчас же мистер Грей может воспользоваться своими связями, чтобы устроить ваш побег. Грей, ваш работодатель… вы же можете к нему обратиться за помощью?
— Конечно. Да, конечно.
— Но, Алан, любовь моя… — жалобно посмотрела на него пани. — Мы что же, никогда больше не увидимся?
Я снова встрял побыстрее, чтобы не дать Грею сказать что-нибудь не то:
— Кто знает, возможно, через много лет вы и сможете повстречаться, но лучше всего будет, если вы уедете на родину, взяв в собой вашу верную экономку, конечно. Получите наследство, поживете, возможно, у родителей, затем выйдете замуж за хорошего человека — я уверен, у пани не будет отбоя от кавалеров. Этим вы сейчас спасете не только себя, но и вашего возлюбленного. Сейчас все зависит от вашей решительности и силы духа.
— Но я не понимаю… — слабым голосом пролепетала пани. — Уехав, я, конечно, помогу Алану, но выйти замуж? Алан, разве вы не можете потом приехать ко мне? Что вам может помешать?
Мне стало ее жаль. Если бы не интересы брата — Грею бы не поздоровилось.
— Я ведь говорил вам об этом в самом начале, моя дорогая. Моя служба, я не могу ее оставить. Я связан обязательствами, которые сильнее даже церковных. — Грей позвонил в колокольчик.
Вошла экономка и обожающе посмотрела на него. Мда… Куда уж мне — с моим французским.
— Пани Вишневска, угостите мистера Холмса вашей замечательной сливовицей. Мистер Холмс, прошу вас, мы оставим вас на несколько минут.
И этот нахал на моих глазах увел даму в спальню. Мне оставалось только дегустировать замечательный напиток, который принесла экономка, и давать ей указания по поводу срочных сборов в дорогу.
Все, что касалось «бегства» пани, я мог спокойно переложить на Грея и Майкрофта. Уж он-то наверняка расстарается — лишь бы секретарь не женился.
Каким-то образом Грею удалось успокоить пани Сокольску. Она, по крайней мере, согласилась уехать и, пока провожала нас, не пролила ни слезинки. Я совершенно искренне пожелал ей удачной дороги и счастья в дальнейшем.
Когда мы сели в экипаж и поехали в «Диоген», Грей сказал:
— Я ваш должник, Холмс.
— Вот уж глупости, — проворчал я. — Скажите честно: неужели вам не жаль ее?
— Жаль. Но не настолько, чтобы бросить вашего брата и уехать жить в Варшаву. Пани Сокольска очень романтична… и очень красива. Она быстро утешится на родине и будет счастлива, я уверен.
Я тоже надеялся, что пани Сокольска еще возьмет от жизни все, что недополучила в браке, но все же не мог промолчать:
— Сколько раз вы говорили себе такое? «Она быстро утешится и будет счастлива»? Можете, впрочем, не отвечать. И не мне вас учить, как жить, Грей. Но вы все-таки обращайте внимание не только на красивые глаза своих дам, но и на то, что у них в сердце. С вашим подходом к ним — вам бы выбирать более… практичных, что ли.
— Да это первый такой случай у меня. Обычно замужние дамы все понимают сразу. И я всегда на заре отношений говорю им, что служба для меня на первом месте. Но тут, конечно, моя вина, очень уж красива пани… не устоял. А вы бы устояли?
Провокационный вопрос. Хотя я давно был уверен, что Грей все прекрасно понимает о наших с Уотсоном отношениях.
— Думаю, да. Во-первых, Грей, я не сторонник отношений на время. Во-вторых, пани принадлежит к такому разряду женщин, на которых надо или жениться, или не морочить им головы. Сами посудите: она ведь так долго жила с этим… этим типом, и понадобилось исключительно ваше обаяние, чтобы она забыла о долге жены и решила попробовать в жизни все то, о чем только читала в романах.
— Не спорю. Но когда мы знакомились — я этого не знал. И да, я как раз сторонник отношений «на время», и никогда не было никаких проблем по этому поводу.
Страница 13 из 14
