Рейхенбахские хроники. Дело мертвого рогоносца. 1888 год

Инспектор подошел ко мне и задал пару вопросов о том, не замечал ли я у мистера Сокольского мрачного настроения в последнее время, и не знаю ли я, где он мог проводить свободное время. Я сказал, что не в курсе. На самом деле я знаю, что мистер Сокольский предпочитал иметь дело с платными малолетками обоих полов.

Интерес поляка к Лондону становился понятен. Вряд ли у себя на родине он нашел бы такое изобилие легко доступных юных шлюшек. К сожалению, наша столица предоставляла всевозможные услуги подобного рода в больших количествах.

— Имея такого мужа, немудрено стать романтичной и страстно желать выйти замуж за красивого любовника, — усмехнулся я, тем не менее поморщившись. — Сокольский посещал бордели? Могло быть так, что у кого-то из его жертв нашлись родственники, которые еще не пропили остатки разума и желали бы отомстить, как думаете?

— Я как-то не в курсе, кто там конкретно может обитать в этих борделях, — пожал плечами Грей. — Наверное, у кого-то могут быть родственники, но отравили-то Сокольского не там. Труп нашли дома, в спальне. Может, ему пилюлю какую с ядом подложили, я не знаю. Если честно, мне не верится, что меня обвинят в убийстве, я больше опасаюсь, что мне придется жениться… очень бы не хотелось. Я правда в растерянности и говорю это вовсе не потому, что ради брата вы будете работать усерднее… но я также очень не хотел бы, чтобы всплыло имя моего работодателя, понимаете?

Моя ладонь против моей воли потянулась к лицу, но я только поджал губы и потер пальцами лоб.

— Грей, вы могли бы об этом вообще не упоминать. А не могло быть так, что это ваша знакомая отравила мужа, чтобы выйти замуж за вас? Пыталась, так сказать, убить двух зайцев сразу — избавиться от муженька и шантажом заставить вас жениться на ней?

— Не дай бог, если это так. Теоретически, конечно… вы уж поверьте мне на слово: ее письма очень неосторожные, мягко говоря. Я даже пенял ей на это несколько раз. Муж ее не казался мне слишком уж ревнивым, но все же… Впрочем, он мне очень не нравится… не нравился. Есть еще нюанс, не знаю, говорить ли…

— Говорите все. Сейчас не до приличий.

— Пани рассказывала мне, что муж не проявляет к ней интереса определенного рода, раз в два-три месяца посещает в спальне буквально на десять минут. При том, что в браке они уже несколько лет. И она действительно оказалась очень, как бы сказать… неопытной. Нашему «роману» около полутора месяцев. И она, конечно, кое-чему научилась. И вот несколько дней назад она призналась мне, что муж как раз посетил ее спальню и был, как я понял, сильно озадачен появившимися, хм, умениями. Это все с ее слов.

Что ж, пани была дурочкой — теперь я в этом окончательно убедился. Но дурочки в определенных ситуациях, как правило, еще опаснее умных женщин.

— Так… Ну Лестрейд у меня давно «прикормленный». Попробую его заинтриговать, что ли. Пошлю ему завтра телеграмму, и, надеюсь, он прибежит сразу, подозревая, что я уже «пронзаю взглядом эфир».

— Спасибо. — Грей встал. — Если понадоблюсь, я в клубе круглосуточно. Шеф сегодня собирался ночевать дома, на ближайшие несколько дней, если не произойдет ничего внезапного, у нас рутина.

Утром я послал в Скотланд-Ярд телеграмму таинственного содержания: «Инспектор, вы ничего не хотите мне рассказать?» Лестрейд прилетел через час с небольшим. Его темные глазки буквально буравили меня.

— Я так и знал, что там не все так просто! — вскричал он, влетая в комнату и буквально приплясывая от нетерпения перед креслом, ожидая, пока я предложу ему присесть. — Вот прямо чувствовал! Но вы ведь не были на месте преступления? Нет? Мне бы доложили.

— Располагайтесь, инспектор. Насчет того, просто это или непросто, вы мне уж сами расскажите, — улыбнулся я, наливая Лестрейду бренди. — До меня, скажем так, дошли слухи. Про убитого я слышал много нелестного, — бодро почти соврал я. — Но убийство загадочное, а вы знаете мой интерес к подобным вещам.

— Загадочное? Ну, вам виднее. Кто ваш клиент? Дама ведь не приезжала к вам и писем не посылала, за ней хорошо смотрят мои люди. Она после похорон не выходила, ее проводил до дома этот парень, что распоряжался на похоронах… она его послала к вам?

Я молчал, на последнем вопросе инспектора лишь слегка иронично приподнял брови.

— Ладно, ладно, — тот пошел на попятную. — Давайте я отвечу на все ваши вопросы, а вы потом ответите на мои? Что вы хотите узнать?

— А кто там распоряжался на похоронах? — спросил я нарочито лениво. — Адвокат семьи, вероятно?

— Некий мистер Грей, друг семьи. Костюм у него ценой в мое годовое жалование. Но он точно англичанин, не то что… Адвокат ли этот Грей — не знаю, но стряпчий, держащий завещание, у Сокольских другой.

Грей попал в историю. Угомонился бы он, что ли, со своими любовными похождениями?

— Рассказывайте, Лестрейд, рассказывайте. По порядку.