Рейхенбахские хроники. Дело мертвого рогоносца. 1888 год

Но тут и не надо особо фантазировать. Если у кого и есть мотив, так это у вас.

Мне было любопытно, захочет ли она подставить Грея или нет?

— У меня? — пани испугалась так картинно, что я чуть не вздохнул ей в тон. — Что пан такое говорит? Я уже сказала полицейским, что не помню, кто мне подарил эти конфеты, но ведь полиция не нашла в них яда? Так какая разница, кто их принес? Может, яд был и не в конфетке? Может быть, он съел конфету отдельно, а потом яд отдельно?! Просто так, без ничего?

— Что ж, — кивнул я, — сожалею, мадам, но я вынужден рекомендовать инспектору задержать вас как первую возможную подозреваемую.

Я ожидал слез, упрашиваний, заламываний рук, но пани Сокольска только искренне возмутилась:

— Меня?! Да зачем мне его травить? Пусть пан Холмс подумает… о, может быть, я могу нанять пана Холмса для поиска убийцы?!

Пора было идти ва-банк.

— Полно, пани, я просто проверял вас. Должен признаться, что знаком с мистером Греем и знаю, что именно он принес в дом коробку конфет. Так что будем откровенны друг с другом. Мистер Грей понимает, что положение ваше незавидное, полиция может в любой момент сделать вас единственной подозреваемой, и он хочет вам помочь. Опишите мне как можно подробнее, кого и при каких обстоятельствах вы угощали конфетами.

Мысли пани так явно читались на ее лице, что мне даже стало неловко. Сперва сожаление — «ах, он знает Алана, значит пококетничать с ним не удастся». Затем испуг — «ах, он знает Алана, что еще он знает?!» И наконец — «Алан хочет мне помочь, ах, какой он милый!» — Мистер Грей показался мне прекрасным молодым человеком, — озвучил я мысль пани, пока она не перешла к следующей«ах, но это же не я, а он»…, и ее лицо просветлело.

— Мистер Грей влюблен в меня, — кивнула она. — Конечно, это информация не для полиции. Пан Холмс ведь понимает, что настоящий мужчина готов на подвиги ради своей прекрасной дамы.

— Разумеется, droga pani. Итак, мистер Грей принес вам коробку конфет. Он, видимо, еще не знал, что вы не очень любите шоколад, как мне доложили? Вы правда не любите сладкое, или это такое очаровательное кокетство с вашей стороны?

— Люблю, — вздохнула пани совсем как нормальный человек, — но от сладкого так быстро толстеют… и еще от шоколада кожа становится шершавой… В общем, я не ела конфет, честное слово. Но угощала всех. Не выкидывать же.

Я долго крепился, но тут не выдержал и рассмеялся.

— Простите, бога ради, мадам. Просто мистеру Грею отказала наблюдательность. Видимо, он был настолько очарован вами, что не мог рассуждать здраво. Итак, вы угостили всех. Мужа, вероятно?

— Да, мистер Холмс. Он съел одну конфету, а вторую взял с собой.

— Унес в руках?

— Нет, он положил ее в карман пиджака. Конфета была в бумажке, а он как раз собирался в клуб.

Знай пани, в какой такой «клуб» собирался ее супруг, она бы первой отправила его на тот свет.

— Очень хорошо. А кого еще вы угощали?

— Нашу экономку. Она как раз вошла в комнату, где находились мы с супругом, чтобы доложить о чем-то… уже не помню… но я угостила конфетой и ее. Пани Вишневска служит у нас давно, я ею очень довольна.

— Какую конфету взяла она?

— Ту, что ближе. Она не выбирала.

— В обертке?

— Нет, просто шоколадку. Пани Вишневска сразу вышла. Наверное, она съела конфету прямо за дверью.

— Вы угощали еще кого-то?

— Горничную. Но какую конфету она взяла, я не помню. По-моему, с начинкой. Еще лакея — он взял ореховую. Между нами говоря, кто-то съел еще две или три конфеты, когда я не видела. С орешками внутри, такие круглые. Я просто заметила потом, что конфет стало вроде бы меньше.

— Вы кого-то подозреваете?

— В краже конфет? — рассмеялась пани. — Да пусть угощаются, мне не жалко. Горничные знают, что я не ем сладкого.

Я не представлял, что еще можно почерпнуть из беседы с пани Сокольской. К тому же, у Лестрейда уже наверняка заканчивались бутерброды, а мне бы не хотелось, чтобы во время допроса прислуги он путался под ногами.

Случай сам пришел мне на помощь. Постучавшись, в будуар заглянула горничная.

— Мадам, приехала миссис Робертсон. Хочет выразить вам свои соболезнования.

— Кто это, пани Сокольска? — спросил я.

— О, это моя подруга! Ее не было в городе, когда произошло несчастье. Вы позволите, мистер Холмс, поговорить с ней?

— Конечно! Пришлите мне вашу экономку.

— Да-да! — охотно согласилась пани. — Элиз, скажите пани Вишневске, чтобы пришла сюда. Мистер Холмс, я буду в кабинете мужа.

Она грациозно поднялась с канапе. Разумеется, я тоже встал. Направляясь к двери, пани прошла совсем рядом со мной, демонстрируя аромат своих духов. Когда она вышла, я внимательно осмотрел будуар, и взгляд мой упал на дамский роман, лежащий на столике.