Фандом: Гарри Поттер. Прошло несколько месяцев после победы. Гарри и Рон служат в аврорате. Гермиона доучивается в Хогвартсе. Неожиданно Джинни уезжает в Испанию, оставив Гарри без объяснений. Гермиона навещает друга в доме на площади Гриммо.
Добавить в моё избранное
102 мин, 33 сек 3669
Он кричит, и Гермиона вторит ему, ощущая его пульсацию, и сжимает своё чрево снова и снова, чтобы он опять застонал в почти болезненном удовольствии.
Они занимались любовью всю ночь, почти не разговаривая, словно преступники, вышедшие на дело. Он трахал её сидя, лёжа, и под утро она выплыла из дрёмы, ощущая его член в себе — они так и не закончили последний раунд, обессилено уснув на боку. И, когда она увидела тусклое осеннее солнце, заглядывающее в окно, то внезапно полностью осознала, что всему произошедшему нет никакого оправдания.
Гарри лёг на спину, свободно раскинув руки. Гермиона отодвинулась, прижав к себе простыню, и оглядела его с ног до головы. Какой он красивый! И волосатый!
Гарри открыл глаза и радостно улыбнулся ей.
— Привет.
— Привет, — Гермиона в замешательстве покусала губы, но потом решительно выдохнула и быстро затараторила: — Я поняла, почему у вас с Джинни не получается. Не из-за твоего страха. Она смертельно, до ужаса боится Волдеморта, потому что едва не умерла на первом курсе. Этот кошмар заполнил её подсознание. А теперь, когда она узнала, что ты был хоркруксом, она боится уже тебя, и её ощущения проецируются, словно они твои. Я читала об этом: страх жертвы переносится на того, кто может представлять гипотетическую угрозу. Не ты боишься сделать ей больно, она боится, что ты это сделаешь.
— Мы что, обсуждаем Джинни?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы всё прояснить.
— Что прояснить? — озадаченно помотал головой Гарри.
— Почему она уехала.
— Зачем?! — повысил голос Гарри.
— Как зачем?! Пойми, она уехала не от тебя, а от своего страха.
— И что?
Гермиона встретилась с его недоуменным взглядом и растерялась.
— Она бросила меня. И мне плевать на причины.
— Гарри…
— Подожди, — он вдруг догадливо нахмурился. — Чего ты добиваешься?
— Я…
— Гермиона, мы всю ночь занимались любовью, а теперь ты утверждаешь, что я должен простить Джинни?!
— Но я думала, ты… просто… нуждаешься в этом… и тебе нужен секс… как утешение.
— Что? — произнёс он, и это короткое «что» словно воткнулось в голову тонким жалом. — Хочешь сказать, ты меня пожалела?
— О боже, — выдохнула Гермиона, слишком поздно осознав свою ошибку.
Гарри вдруг схватил её за плечи, повалил на кровать и грубо пристроился между ног.
— Ты трахалась со мной не из жалости или дружеского участия, — проговорил он ей в лицо, словно обвинительный приговор. — А потому что хотела этого. Так ведь?
— Гарри, пожалуйста, — жалобно произнесла она.
— Скажи правду, — он двинул бёдрами, словно пришпорил её. Член уткнулся в нежную плоть.
— Да, Гарри, я хотела тебя, — призналась Гермиона.
— Ты и сейчас хочешь меня, поэтому такая мокрая.
— Да.
— Тогда при чём здесь Джинни? — Он снова сильно толкнулся бёдрами. — Ответь, при чём здесь Джинни?!
— Я просто думаю о будущем, Гарри. Что будет, когда она вернётся?
— Мне плевать, что будет.
— А мне нет! Мне нет! — Она оттолкнула его от себя и попыталась высвободиться.
Гарри схватил её за руки и с силой прижал к кровати.
— Что тебе нужно? — сквозь зубы произнёс он.
— Мне нужно знать, к чему всё это приведёт.
— Никто не знает, к чему всё это приведёт. Есть ты и я. Мы любили друг друга на этой самой постели. На этом пока всё.
— Но так нельзя, Гарри! — слабо попробовала протестовать она.
— Как нельзя… Так? — Он вошёл в неё и стал медленно двигаться.
Гермиона захныкала от пронзивших её ощущений. Что он с ней делает, зачем мучает её?
— Или так? — Он вдруг задрал ей ноги и стал вколачиваться изо всех сил.
Гермиона лишь безвольно покачивалась в такт.
Гарри кончил с громким криком и, тяжело дыша, опустился на кровать. Гермиона повернулась к нему. Гарри привлёк её к себе и долго смотрел в глаза.
— Как насчёт тебя? — спросил он, когда дыхание выровнялось.
— В смысле?
— Я хочу знать, скажешь ли ты Рону.
— А надо?
— То есть ты сейчас уйдёшь и позволишь Рону засунуть в тебя член?
— Гарри, почему ты так со мной разговариваешь? — возмутилась Гермиона.
— Потому что я тоже хочу знать, к чему всё это приведёт, — повторил он её слова.
— Я… должна подумать.
Он с разочарованным вздохом откинулся на спину.
— Думай.
— Слушай, — Гермиона села, прикрывшись простынёй. — Одна ночь ничего не решает. Конечно, она была волшебной, удивительной. Да просто потрясающей была! Но, войди в моё положение, я не могу так сразу!
— Я понял, — Гарри сел, спустив ноги на пол. — Надумаешь — скажешь.
Он молча встал и вышел в ванную.
Они занимались любовью всю ночь, почти не разговаривая, словно преступники, вышедшие на дело. Он трахал её сидя, лёжа, и под утро она выплыла из дрёмы, ощущая его член в себе — они так и не закончили последний раунд, обессилено уснув на боку. И, когда она увидела тусклое осеннее солнце, заглядывающее в окно, то внезапно полностью осознала, что всему произошедшему нет никакого оправдания.
Гарри лёг на спину, свободно раскинув руки. Гермиона отодвинулась, прижав к себе простыню, и оглядела его с ног до головы. Какой он красивый! И волосатый!
Гарри открыл глаза и радостно улыбнулся ей.
— Привет.
— Привет, — Гермиона в замешательстве покусала губы, но потом решительно выдохнула и быстро затараторила: — Я поняла, почему у вас с Джинни не получается. Не из-за твоего страха. Она смертельно, до ужаса боится Волдеморта, потому что едва не умерла на первом курсе. Этот кошмар заполнил её подсознание. А теперь, когда она узнала, что ты был хоркруксом, она боится уже тебя, и её ощущения проецируются, словно они твои. Я читала об этом: страх жертвы переносится на того, кто может представлять гипотетическую угрозу. Не ты боишься сделать ей больно, она боится, что ты это сделаешь.
— Мы что, обсуждаем Джинни?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы всё прояснить.
— Что прояснить? — озадаченно помотал головой Гарри.
— Почему она уехала.
— Зачем?! — повысил голос Гарри.
— Как зачем?! Пойми, она уехала не от тебя, а от своего страха.
— И что?
Гермиона встретилась с его недоуменным взглядом и растерялась.
— Она бросила меня. И мне плевать на причины.
— Гарри…
— Подожди, — он вдруг догадливо нахмурился. — Чего ты добиваешься?
— Я…
— Гермиона, мы всю ночь занимались любовью, а теперь ты утверждаешь, что я должен простить Джинни?!
— Но я думала, ты… просто… нуждаешься в этом… и тебе нужен секс… как утешение.
— Что? — произнёс он, и это короткое «что» словно воткнулось в голову тонким жалом. — Хочешь сказать, ты меня пожалела?
— О боже, — выдохнула Гермиона, слишком поздно осознав свою ошибку.
Гарри вдруг схватил её за плечи, повалил на кровать и грубо пристроился между ног.
— Ты трахалась со мной не из жалости или дружеского участия, — проговорил он ей в лицо, словно обвинительный приговор. — А потому что хотела этого. Так ведь?
— Гарри, пожалуйста, — жалобно произнесла она.
— Скажи правду, — он двинул бёдрами, словно пришпорил её. Член уткнулся в нежную плоть.
— Да, Гарри, я хотела тебя, — призналась Гермиона.
— Ты и сейчас хочешь меня, поэтому такая мокрая.
— Да.
— Тогда при чём здесь Джинни? — Он снова сильно толкнулся бёдрами. — Ответь, при чём здесь Джинни?!
— Я просто думаю о будущем, Гарри. Что будет, когда она вернётся?
— Мне плевать, что будет.
— А мне нет! Мне нет! — Она оттолкнула его от себя и попыталась высвободиться.
Гарри схватил её за руки и с силой прижал к кровати.
— Что тебе нужно? — сквозь зубы произнёс он.
— Мне нужно знать, к чему всё это приведёт.
— Никто не знает, к чему всё это приведёт. Есть ты и я. Мы любили друг друга на этой самой постели. На этом пока всё.
— Но так нельзя, Гарри! — слабо попробовала протестовать она.
— Как нельзя… Так? — Он вошёл в неё и стал медленно двигаться.
Гермиона захныкала от пронзивших её ощущений. Что он с ней делает, зачем мучает её?
— Или так? — Он вдруг задрал ей ноги и стал вколачиваться изо всех сил.
Гермиона лишь безвольно покачивалась в такт.
Гарри кончил с громким криком и, тяжело дыша, опустился на кровать. Гермиона повернулась к нему. Гарри привлёк её к себе и долго смотрел в глаза.
— Как насчёт тебя? — спросил он, когда дыхание выровнялось.
— В смысле?
— Я хочу знать, скажешь ли ты Рону.
— А надо?
— То есть ты сейчас уйдёшь и позволишь Рону засунуть в тебя член?
— Гарри, почему ты так со мной разговариваешь? — возмутилась Гермиона.
— Потому что я тоже хочу знать, к чему всё это приведёт, — повторил он её слова.
— Я… должна подумать.
Он с разочарованным вздохом откинулся на спину.
— Думай.
— Слушай, — Гермиона села, прикрывшись простынёй. — Одна ночь ничего не решает. Конечно, она была волшебной, удивительной. Да просто потрясающей была! Но, войди в моё положение, я не могу так сразу!
— Я понял, — Гарри сел, спустив ноги на пол. — Надумаешь — скажешь.
Он молча встал и вышел в ванную.
Страница 16 из 31
