Один вечер

— Например, взаимоотношения между магическими народами почти не регулируются основным законом, а лишь традициями и устоями, подчас не имеющими отношения к реальности. Сохранение старых порядков угрожает развитию.

— Отличная смена нынешним дилетантам! — восторженно произнёс один из авроров.

Гарри с гордостью улыбнулся.

Потом появился Кингсли и произнёс речь, в которой поздравил Гарри и ввернул, что в сегодняшних политических реалиях как никогда нужны такие смелые и целеустремлённые люди на ключевых постах.

Присутствующие отреагировали неоднозначно, словно Кингсли сказал это с иронией. После своей речи Кингсли быстро ушёл, провожаемый разноречивыми взглядами.

Гермиона увидела старого мага в аврорской мантии, который мелко тряс головой и глупо улыбался в пространство.

— Гарри, кто это?

— Это Колдблэйд, начальник аврората.

— Он — начальник аврората? — изумилась она. — Не староват?

— Староват, — тихо ответил Гарри. — Но лучше он, чем Дженкинс, — прошептал он ей в ухо.

— А других кандидатов нет?

— Есть. Но они ещё слишком молодые. Один из них только вчера получил должность старшего аврора.

— Ты себя имеешь в виду?

Гарри едва заметно кивнул.

— Никогда не замечала за тобой стремления к власти.

— Ты не понимаешь.

— Так объясни! — раздражённо прошептала она.

— Объясню потом. Сегодня вечером. А пока смотри и наблюдай.

На трибуну взошёл Дженкинс и произнёс:

— Нам всем очень приятно получить такое пополнение в штат департамента магического правопорядка. Мистер Поттер — это наше будущее, не побоюсь этого слова, лучшее будущее, которого мы с нетерпением ждём уже столько лет!

Все захлопали, Гермиона спросила:

— Что он имеет в виду?

Гарри лишь многозначительно кивнул, мол, подожди, всё потом расскажу.

Дженкинс говорил ещё что-то, Гермиона разглядывала присутствующих, внимающих словам старшего аврора. Её вдруг охватило странное чувство, что она находится на сборище заговорщиков. Всё происходящее — лишь фарс, под покровом которого прячется истинная подоплёка событий. И Гарри играет в них главную роль.

— Гарри, почему нет Артура? Ты не пригласил его? — тревожно спросила она.

— Пригласил. Он сказал, что приболел.

— А Перси?

— Перси в командировке.

Из числа друзей на этом мероприятии был только Кингсли и тот быстро ушёл.

Дженкинс закончил свою речь, под громкие аплодисменты спустился с трибуны и протянул Гарри сухую жёсткую ладонь. Гарри пожал, сдержанно улыбнувшись.

Другие авроры тоже кинулись ручкаться с Гарри, словно он был очень важной персоной. Гермиона разглядывала каждого, пытаясь угадать, что скрывается за их почтением, и неожиданно поняла — глубинный и хорошо замаскированный страх.

Вдруг она увидела знакомые белобрысые кудри — среди гостей крутилась Скиттер, как ни в чём не бывало наговаривая что-то Прыткопишущему перу. Покинув Гарри, Гермиона направилась к ней.

— А, мисс Грейнджер, прекрасный вечер, не находите?

— Где вы были прошлые сутки?

— Что за странные вопросы? — громко удивилась репортёрша, играя глазами на публику.

— Мы все волновались за вас. Такой известный человек пропадает накануне важного выпуска, что не может не вызвать беспокойства.

— Ой, да бросьте, — кокетливо отмахнулась Скиттер. — Я всего лишь журналист — так сказать, скромный проводник информационного поезда.

— Не скажите. Мне вот, например, было бы крайне занятно почитать тот спецвыпуск, который, увы, не состоялся.

— Жаль вас разочаровывать, но в нём не было ничего интересного. Ложные сведения.

— Ложные? — удивилась Гермиона.

— Да. Уизли рассказали мне кое-что, но информация не подтвердилась.

— Вы и с Джинни Уизли успели побеседовать?

— Да. Она показалась бы милой, если бы не была такой злюкой. Хотя вы-то прекрасно понимаете, с чем связан её повод для злости.

— И что вам поведала Джинни?

Скиттер хитро улыбнулась и склонилась к уху Гермионы.

— Что она всей душой ненавидит одну тощую грязнокровую шлюху.

Поздно вечером они вернулись на площадь Гриммо. Гермиона чувствовала себя отвратительно, словно весь вечер провела в серпентарии. Хотелось смыть с себя этот день в небытие и навсегда вычеркнуть из памяти. Ни слова не говоря, она отправилась в ванную и долго принимала душ.

Наконец, успокоившись, вышла и сразу оказалась в объятиях Гарри. Он стал целовать её так, словно хотел напиться её свежестью. Стянул с Гермионы халат и отошёл на шаг, восхищённо глядя на неё, обнажённую и смущённую. Потом быстро разделся, взял за руку и повёл к постели.

Гермионе вдруг захотелось воспротивиться, потому что она провела ужасный вечер, те люди были чужими, враждебными.