Нечётные числа

— Ну как, он явно решил, что этого дядю задушили. Иначе зачем «высокий мужчина»? Но его же не душили, он умер не поэтому.

— Разве?

— Да, его отравила та тётя, которая приходила вчера.

— С которой у него было свидание, — уточняет Мэг и кладёт руку Шерлоку на плечо. — Дядя Шерлок, пошли, здесь всё просто.

— Действительно, — Шерлок поднимается. — Могли и сами разобраться. Идём.

— Постойте! — Лестрейд также встаёт. — Бен, Мэг, с чего вы это взяли?

Бенедикт вопросительно смотрит на Шерлока, и тот кивает, предоставляя возможность объяснить.

— Посмотрите под часами, дядя Грег. Они затянуты слишком сильно, но под ними всё равно видно синяк от укола. Так бывает, когда его делают неправильно, мне дядя Джон говорил. И ещё это больно. Зачем надевать часы на место, которое болит? Значит, надевал не он, а тот, кто пытался это спрятать.

— О, в самом деле, — Лестрейд наклоняется к запястью мужчины.

— А то, что здесь было свидание, видно по тому, как всё убрано, — добавляет Мэг. — Но не во всех комнатах, а в гостиной, где стол, и в спальне, где кровать. Так бывает, когда дядя, который живёт один, приглашает тётю. И ещё здесь запах духов, как у мамы. Дяди не пользуются такими духами. Значит, сюда приходила тётя, которая его отравила.

Инспектор смотрит на Шерлока, который кивает, подтверждая догадки близнецов, и снова на детей.

— Спасибо, Бен, Мэг. Вы нам очень помогли.

— Да уж, помогли, — фыркает Андерсон, а какой-то молодой парень в форме отвечает на зазвонивший в квартире городской телефон и протягивает трубку Шерлоку:

— Сэр, это вас.

Вздохнув, тот берёт её:

— Да?

— Скажи мне, что ты не притащил пятилетних детей осматривать труп вместе с тобой, — голосом, полным едва сдерживаемого возмущения, вопрошает Майкрофт, и Шерлок, быстро сунув трубку инспектору, подмигивает ему:

— Расскажите о вкладе Бена и Мэг в дело лондонской полиции. Мы спешим, — и, взяв за руки племянников, дезертирует из квартиры, слыша за спиной:

— Добрый вечер, мистер Холмс… Нет, они уже ушли… Да, были оба и очень помогли, определили причину смерти и предположительного убийцу… Сами, без помощи Шерлока…

У Майкрофта Холмса не бывает выходных, как не бывает их у людей, занимающих более-менее высокий пост во властных структурах. Ответственность за интересы абстрактного множества британских граждан и вполне конкретного государства не позволяет расслабиться ни на день. Они всё время в голове — планы, дела, факты, схемы. Прорываются в самый неподходящий момент, не давая отдохнуть. Заставляют принимать неприятные решения, поступаться личными интересами ради национальных и закрывать глаза на свой — или вовлечённых в событие людей — психологический дискомфорт.

Он не жалуется. Сознательно выбрав этот путь, не желает себе иной судьбы и даже получает некоторое удовольствие от достигнутого уровня профессионализма и неподдельного уважения понимающих его коллег. Его устраивает такая жизнь.

Единственное, чего не понимает Майкрофт, сидя на заднем сидении автомобиля представительского класса и вглядываясь в огни полуночного Лондона, так это чем он заслужил семью: несомненно любящую его женщину, принимающую таким, какой есть, и сразу двоих любознательных детей. Опыт друзей недвусмысленно указывал на множество компромиссов и обилие демонстрируемых на публику вещей в сочетании с очевидной отчуждённостью вне публики — характерных для брачных союзов высшего света. Но за восемь лет отношения супругов Холмсов не стали формальными. Настоящая, благополучная, счастливая внутренне семья — о такой он и не мечтал. Тем приятнее было обрести.

… Отпустив водителя, Майкрофт осторожно открывает дверь, стараясь не шуметь. Снимает верхнюю одежду, разувается, заглядывает в ближайшую дверь первым делом — там полусонная экономка Гертруда уже поставила на стол традиционный стакан тёплого молока. Им уже давно не надо ничего говорить друг другу, достаточно лишь обменяться улыбками — искренними, усталыми, и кивнуть.

За следующей дверью детская дочери — Маргарет. Колоссальный беспорядок на ковре и столе — «Вся в дядю!» — какие-то склянки с химическими веществами в коробке возле шкафа и вдруг, островом порядка среди хаоса, на кресло уложены скрипка со смычком и написанные знакомым с шерлоковского детства почерком ноты — педантично сложенные в стопку листы. У изголовья выглядящей давно и крепко спящей Мэг горит светильник. Несомненно, Антея могла бы с десяток раз его выключить, но, видимо по договоренности с дочерью, не трогает. Это дело папы.

Дальнейшее Майкрофту знакомо до мелочей: Мэг притворяется спящей, чтобы её не поругали за позднее время засыпания, но, затаив дыхание, ждёт, когда он подойдёт совсем близко. Как бы бесшумно не двигался Майкрофт, она всё равно перехватывает его руку, нажавшую на кнопку выключателя, и тянет к себе, заставляя наклониться.