Hwyfar

Мне стоило увернуться, оттолкнуть Джерри, но я неожиданно не нашел в себе ни сил, ни желания так поступить. Ведь он был здесь, рядом, и я, наконец, мог в полной мере ощутить, что он жив, что я жив, а все действительно кончилось. Как бы банально это ни звучало, но весь мир сузился, отошел на второй план, а все, что имело значение — это льнущий ко мне смертный в моих объятьях. Это было слишком хорошо, чтобы поверить, но я неосмотрительно позволил себе забыть, кто мы, и почему все это было — должно было быть — дурной идеей.

Если появление Джереми было неожиданным, но, в общем-то, достаточно ожидаемым, то Сильен оказался громом посреди ясного неба. Во мне уже не осталось сил на эмоции, я вдруг почувствовал себя бесконечно уставшим. Дальнейшее развитие событий было слишком предсказуемым, но даже так я на долю мгновения почувствовал странное разочарование, не до конца, впрочем, понимая его природу.

Какое-то время я просто неподвижно сидел на полу, но затем все же заставил себя встряхнуться и подняться. Пока представилась такая возможность, я, переодевшись, принялся собирать все свои вещи, возвращая квартире изначальный вид. Движения мои были неторопливы, почти нарочито медлительны, и, поймав себя на этом, я тут же ускорился, злясь на самого себя. Я запрещал себе его ждать, просто запрещал. А для того, чтобы исключить даже саму возможность — глупую донельзя — надеяться и ждать, мне лучше было уйти сейчас. Все и так зашло слишком далеко, хватит. И быстро, пока не успел передумать, перенесся домой.

Почти покончив с уборкой и сортировкой всего, что я захватил с собой, и того, что осталось дома, я скорее почувствовал, чем услышал возвращение Сильена. Мне откровенно не хотелось его сейчас видеть, хоть умом-то я понимал, что по отношению к нему поступил не очень корректно. А вот все остальное упорно отказывалось чувствовать себя виноватым, что было несколько неожиданно — обычно у меня редко случаются подобные расхождения.

Времени на раздумья, стоит ли сегодня выяснять отношения или это выйдет отложить на завтра, у меня практически не было — выбор Сильен сделал за меня в тот момент, когда появился на пороге моего кабинета, облокотившись на косяк нарочито небрежно. Я не знал, что ему сказать, он тоже не спешил выдвигать свои претензии, и мы молча смотрели друг на друга, старательно имитируя невозмутимость.

— Как ты мог? — Сильен тихо прошипел, нарушая, наконец, тягостное молчание.

— Если честно, я не знаю, что тебе на это сказать, — устало сжав пальцами переносицу, и проведя затем рукой по волосам, откидывая их назад, ответил я, возвращаясь к прерванному занятию. — Я еще не успел придумать для тебя стройное, логичное объяснение.

— Ладно Джерри — он всего лишь смертный, не больше не меньше, что с него взять, но ты, куда смотрел ты?! — взорвался он.

— А, то есть теперь он всего лишь смертный? — не удержался я от небольшой шпильки, удивляясь скорости такой метаморфозы.

Он зло сверкнул глазами, и мне на долю мгновения показалось, что вот сейчас он меня ударит, но вместо этого брат прикрыл глаза и медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки.

— И как давно развиваются ваши отношения? — произнес он наигранно равнодушно, показательно не глядя на меня, вместо этого буравя взглядом мои обои. — Ты не подумай, мне так, для справки. Должен же я знать, сколько меня водят за нос.

Судя по всему, Сильену ответ «нет у нас никаких отношений» не понравится, насколько правдив он бы ни был. Хотя тут вопрос спорный — очень многое зависило от того, что же именно подразумевать под отношениями. Ничего такого, на что он намекал, и близко не было, но и сказать, что вообще ничего не случилось, тоже будет не совсем правильным. Я вдруг задумался, но мое молчание братец расценил по-своему, как всегда делая поспешные выводы.

— Ну ты и сволочь, Арранз! — горько сообщил мне он, прожигая взглядом уже меня.

А ты истеричка. Правда, этого я ему уже не сказал и не только потому, что меня уже явно не хотели слышать; все-таки, ситуация и правда складывалась не самая приятная. Пожалуй, это был едва ли не первый раз в жизни, когда я признавал его право закатывать истерики, пусть часть меня упорно отказывалась чувствовать себя виноватым.

— Не было ничего, — все же нашел в себе силы сообщить я, пусть и заранее зная, что меня не услышат.

— Ну да, а я тогда радужный единорог! — Сильен драматично всплеснул руками. — Такой же несуществующий и тоже рогатый.

Больших усилий стоило не рассмеяться от невольно нарисованной воображением картины. Но раз уж мы добрались до единорогов, тем более радужных, значит не все потеряно. Меня еще нескоро простят, а припоминать наши с Джереми несуществующие отношения будут едва ли не до скончания времен, но Сильен справится. А это главное.

— Кстати, как ты нашел меня? — вдруг подумалось мне, и я не стал откладывать этот вопрос в долгий ящик.