Hwyfar

— А ты и над этим работал? — пытливо поинтересовалась Сарфф.

— Не совсем, — уклончиво отозвался я. — А ты готова мне рассказать, над чем ты таким работаешь, что это обеспечило тебе Ойгрига за правым плечом?

— Туше.

— А он тут решил старые добрые времена вспомнить, как когда мы Джерри в чувство приводили, — беззаботно произнес вгромоздившийся на стол Факунд, размахивая в воздухе ногами, — только с собой в главной роли.

Серьезно, ради чего я ставил сюда кресла, если стол подавляющему большинству моих визитеров нравился намного больше?

— О чем это вы? — нахмурился Сильен.

— Ни о чем таком, — спешно встрял я, переводя укоризненный взгляд с Сарфф на Факунда, пока этим двоим не взбрело в голову поделиться с моим дорогим братом подробностями, — это было давно и благополучно разрешилось.

Сильен вопреки моим опасениям обижаться не стал — скорее всего, свой лимит по его на меня обидам я исчерпал еще вчера, — Сарфф зашла скорее даже не меня навестить, а мою библиотеку, но нашла все необходимое, еще пока я медитировал, а Факунд просто проходил мимо. Стол у меня, конечно, удобный, кто ж спорил, но диван в гостиной все-таки уютнее, и мы плавно переместились туда. Атмосфера, немного напряженная поначалу, быстро сгладилась, и мы вчетвером потратили несколько часов на разговоры о тех вещах, что уже и не вспомнишь к первой смене темы. И все же чего-то не хватало. Точнее, кого-то, но об этом я себе думать запрещал.

Мне хотелось узнать, как он, но интересоваться его самочувствием или степенью душевного равновесия именно сейчас казалось чем-то хоть и правильным, но совершенно несвоевременным. Джереми заслуживал право на передышку, на отдых от всего сверхъестественного; время побыть одному и самому решить, куда двигаться дальше.

Уже на следующий день реальность перетекла в привычное русло, и предоставленный самому себе, я мог, наконец, взяться за изучение всего того, в чем себе отказывал, следуя за Сильеном и следя, чтобы тот с собой не сотворил чего-то необратимого или не влез в какие-то неприятности. Помня о данном Ойгригу обещании, я решил продолжить работу над иллюзиями. А еще было интересно, сколько усилий нужно было приложить, чтобы перестать быть видимым не только человеческому глазу, но и всем остальным. Практической пользы от этого было немного, но именно в этом и была вся соль.

Я вел пары, иногда помогал Сарфф по мелочам, читал что-то в свое удовольствие, а не пользы ради, неторопливо составляя планы будущих наработок. Послал зов Бертраму, сообщить, что жив, а потом еще один, полный благодарности, Джильде. Иногда присоединялся к Факунду и Мадоку. Возобновлял свои старые маршруты, стараясь вовремя одергивать смутное желание обернуться и увидеть рядом смертного, неизменно сопровождавшего меня последние недели перед проведением ритуала. Пожалуй, я почти скучал, но довольно успешно справлялся с этим.

Пока недели две спустя я в своих поисках нужной мне книги не оказался в своей забытой квартире. Я тогда как раз тренировался с «превращением в невидимку», как, дразнясь, называл это Сильен, и, видимо, добился в этом определенных успехов, потому что неожиданный гость меня не увидел. Уж кого-кого, но Джереми я ожидал здесь увидеть в последнюю очередь. От неожиданности я замер, не зная, как поступить, но обозначать свое присутствие не решался.

Он молчал, — что не удивительно, ведь он-то думал, что в помещении он один, — лишь стоял неподвижно, прислонившись к книжному шкафу, и смотрел в окно затуманенным, невидящим взглядом, мыслями пребывая где-то не здесь. Пальцы машинально теребили цепочку защитного медальона, намотанного на запястье, после чего Джереми резко замахнулся, чтобы выкинуть амулет в открытое окно, но в последний момент передумал, бессильно опуская руку и до побелевших костяшек сжимая его в кулаке. Переведя дыхание, человек медленно застегнул медальон у себя на шее, пряча под одеждой и стремительно пересек комнату, стрелой вылетев за дверь, мягко закрыв ее за собой.

Забрав необходимое, я попытался выкинуть этот случай из головы, что оказалось не так просто сделать. А потом Джереми пришел еще раз. И еще. Время от времени, он стал ненадолго заглядывать, особенно в дни, когда погода была на редкость пасмурной и холодной. Перебирал книги, выискивал что-то в проплывавших облаках, лежа на диване, ругался с моей кофеваркой или просто застывал, пустыми глазами глядя в случайную точку. Я точно знал это, ведь каждый раз, когда он переступал порог, я получал своебразный зов от поставленной еще после первого же его прихода сигнализации, специально настроенной только на него. Стоило Джереми прийти, как несколько минут спустя — максимум — я премещался туда же, но каждый раз оставался невидимым.

Я не знал, что притягивало его сюда, так же как и не знал, что заставляло меня приходить вслед за ним, разделяя его одиночество.