Hwyfar

Находиться рядом, на расстоянии вытянутой руки, но никак не обозначивать свое присутствие было глупым и бессмысленным, и стоило уже либо прекратить эти странные визиты, либо дать ему, наконец, знать, что он здесь не один. Но, видимо, мне уже давным-давно пора было привыкнуть, что логика и здравый смысл не всегда были хорошими помощниками рядом с вот этим конкретным смертным.

Возможно, эти встречи так и остались бы тайной для всех, кроме нас двоих, если бы однажды в квартирке не появился дядюшка Бертрам. Он переводил удивленный взгляд с ошарашенного Джереми на мое предполагаемое месторасположение; видимо, он меня не видел, но все же чувствовал. Тряхнув головой, он приветливо улыбнулся человеку.

— Джереми, верно? Какой приятный сюрприз!

Он едва заметно дернулся и попытался выдавить из себя ответную, вышедшую несколько нервной, улыбку.

— Я бы предпочел Джерри.

— Ну, Джерри, так Джерри, — покладисто согласился Бертрам, глядя на смертного с нескрываемым интересом. — Ты Арранза ждешь или?

— Да, — спешно выпалил он, а потом смутился. — То есть, нет. Не знаю, — выдохнул он, неловко продвигаясь к выходу. — Я… Мне, кажется, пора. До свидания!

— До свидания, — дядюшка медленно сообщил в пустоту, едва за Джереми закрылась входная дверь. — Занятный молодой человек. Не потрудишься показаться? Я все равно знаю, что ты здесь.

— Знаешь, но не видишь? — не смог удержаться я от вопроса, выходя из-за шкафа и возвращая себе привычный вид.

— Почти. Если хорошо постараться, то можно заметить смазанный силуэт, но долго не посмотришь — сразу начинает болеть голова.

— Вот, значит, как, — задумчиво протянул я, мысленно прикидывая, как можно устранить эту небольшую недоработку.

— Ты мне лучше скажи, что вот только что, — Бертрам лениво махнул рукой в ту сторону, где еще недавно стоял Джереми, — было? Куда Сильен смотрит, что этот его Джерри вот в таком состоянии бродит?

— Они расстались, насколько мне известно, — ровно ответил я, старательно глядя куда-то в сторону.

— И он пришел к тебе, — он лукаво на меня посмотрел.

— Должно быть, Джереми что-то забыл или хотел передать что-то Сильену, откуда мне знать? — я развел руками.

Сложно было сказать, солгал я только что или нет, потому что так за все это время и не понял, чего же он добивался, приходя сюда. Сначала я еще пытался, но предположения выходили один другого невероятнее, и я забросил это неблагодарное занятие. Возможно, отчасти и поэтому меня и самого притягивало в это место.

— Звучит логично, но почему тогда ты прячешься? — мягко спросил он.

— Я не прячусь, — вяло запростестовал я, возмущенно глядя на него.

— Да неужели?

Я лишь передернул плечами, предоставляя ему самому делать выводы. Пусть я не согласен был с формулировкой, но не понимание своих же мотивов это не отменяло.

— Можно сделать все намного проще, — многообещающе произнес Бертрам. — Ты же знаешь, аккуратно убрать несколько воспоминаний, и твой Видящий будет вновь счастлив с Сильеном. Никто из них даже не заподозрит, что что-то не так.

Предложение было заманчивым, но… Но это противное «но» все портило, путало и усложняло. Я понимал все преимущества такого предложения, но вместе с тем я вдруг поймал себя на тихой эгоистичной мысли — я не хотел, чтобы Джереми забывал. От одной только мысли становилось тошно, а смотреть на этих двоих вместе и гадать, сколько фальши в их обращенных друг другу улыбках, будет самым настоящим кошмаром. И хотя я отчетливо услышал оставшееся между строк предложение устроить, если пожелаю, внезапную избирательную амнезию и мне в том числе, все во мне противилось этому изящному решению всех проблем.

— Это обман, — меня передернуло.

— Это условности, — небрежно отмахнулся он, — ты же знаешь. Мы оба об этом знаем.

— Я не хочу, — наконец, выдавил я, отводя взгляд.

— Это уже разговор совсем другого толка, — это прозвучало слишком понимающе, словно дядя другого ответа и не ждал. Словно видел что-то, что я безнадежно упускал.

Как же мне надоело это бесконечное понимание окружающих. Как могли они что-то понимать, если понимать было и нечего? Если я и сам не был ни в чем уверен? Не к месту вспомнился Ойгриг с его дурацкими вопросами, но я отогнал эту мысль прежде, чем успел обдумать.

— Мне кажется, что ты неправильно понимаешь ситуацию, — я покачал головой.

— Да неужели? — снисходительно поинтересовался тот. — Не потрудишься просветить?

Я уже открыл было рот, чтобы объяснить, но тут же закрыл его обратно — облекаемое в слова, все это прозвучало бы слишком странно, слишком двусмысленно и нелогично, а неудобных вопросов было куда больше, чем я мог бы позволить себе дать ответов.

— Кстати, а что ты хотел? — перевел тему я, даже не пытаясь сгладить резкость перехода.