Hwyfar

— А это Джерри, я так понимаю?

— Арранз! — со смесью неверия, обиды и укора выдохнул Сильен; впрочем, судя по мастерски изображаемой легкой незаинтересованности, стыдно тому явно не было. И хоть я и болел за Сильена и был полностью на его стороне, но с приходом Факунда разлившееся было в воздухе напряжение чудесным образом схлынуло, хотя, казалось бы, все должно было быть с точностью до наоборот.

— Он самый, — ответил я. Интересно, откуда тот знает мое имя?

— Ну и чем ты по жизни занимаешься? — решил поддержать разговор Факунд.

И дело пошло в чем-то веселее: мы обсудили сперва мою работу, потом его, затем обменялись рассказами о последних курьезах. Когда мы плавно перешли к шутливому перемыванию костей Сильену, тот все яро отрицал и почти с мстительным удовольствием принимался за секреты Факунда. Арранз в этом импровизированном балагане предпочел не участвовать, вместо этого наблюдая за нами со стороны: сперва неотрывно — настороженно и напряженно, — а после он позволил себе немного расслабиться и какое-то время спустя уткнулся в свою книгу, лишь время от времени бросая на нас быстрые жалящие взгляды.

В какой-то момент Факунд решил взять на себя роль радушного хозяина, раз уж братья каждый по своей причине на эту роль не подходили, хотя — как выяснилось в процессе разговора — Факунд здесь действительно не жил. Когда он отлучился за напитками или еще чем-то в том же роде, Сильен настойчиво потянул меня за рукав, отводя в сторону, подальше от читающего Арранза, и молча обнял, подбородком уткнувшись мне в плечо.

— Что случилось? — тихо спросил я.

— Честно говоря, я себе это немного не так представлял, — несколько кисло ответил он.

— Да ладно тебе, все не так уже и плохо, — попытался утешить его я, но, кажется, безрезультатно.

— Если честно, мне не очень нравится Факунд, — наконец, неохотно признался Сильен.

— А твоему брату не нравлюсь я, — и это еще мягко сказано, но об этом я тактично умолчал так же, как и о том, насколько это было взаимно, — думаю, все честно.

— Эй, голубки, оторвитесь друг от друга, у меня тут торт! — весело позвал Факунд, так, словно священнее торта ничего в этот момент не было и быть не могло.

Для него, может, и не было, да и Арранз выглядел теперь куда более заинтересованным происходящим, нежели книгой. Жаль, что узнать, о чем она, мне не удастся — спроси я, не думаю, что он ответил бы. Не успели разрезать обещанный торт, как у Факунда зазвенел мобильный.

— Кому там уже неймется? — ворчливо спросил он, выуживая телефон из заднего кармана джинсов. — Серьезно? Ну, так спите… — Собеседник что-то явно возразил. — Ну и что, что проверочная, я разрешаю ее проспать — сделаем друг другу приятное! — Снова пауза: судя по всему, Факунд был явно недоволен тем, что ему говорят. — Ладно, ладно, буду я.

Так же, как и не здороваясь, он, не прощаясь, закончил разговор.

— Представляете, до чего я дожил! — посетовал он. — Предлагаешь студентам прогулять, а они уговаривают тебя прийти, потому что там какой-то тест больно важный, что на него нельзя не явиться. Если я сказал, что можно, значит можно!

— Не только же тебе над ними издеваться, — издевательски протянул Арранз.

— Это ты у нас любитель мировой гармонии, равновесия и справедливости, садист несчастный, а я-то тут причем? — заканючил Факунд.

— За все хорошее, — назидательно произнес он. — И я не любитель, — добавил Арранз несколько высокомерно.

— Ну да, — согласился он, на ходу запихивая в себя кусок торта и что-то разыскивая, — ты не любитель — как я мог тебя так оскорбить! — ты у нас профессионал.

— Иди уже, — почти… весело? отозвался он. — И, Факунд? — дождавшись, когда тот обратит на него все свое внимание, Арранз вкрадчиво добавил: — Не здесь.

Что именно подразумевалось под этим «не здесь», я не знал, но Факунд смутился, что смотрелось как-то странно. Кажется, смутить этого человека мало что может в этой жизни. Растрепав Сильену на прощание прическу, он подмигнул мне и умчался вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Арранз какое-то время с улыбкой смотрел ему вслед, затем устало вздохнул и, прихватив с собой книгу, чинно удалился по той же лестнице, бросив на прощание «Вечер окончен» и пробормотав под нос что-то подозрительно похожее на«Хватит с меня на сегодня потрясений», оставляя нас наедине с почти нетронутым тортом.

В нашем мире — в мире моего народа — убийства себе подобных даже близко не находились на высших строчках перечня самых популярных преступлений: нас и так было мало — не критично, но меньше все тех же людей, — чтобы разбрасываться нашими жизнями. Вот устроить кому-то ряд не слишком приятных последствий, отравить, обмануть или разорить — это всегда пожалуйста, но вот убить — нет: нас с детства приучали, что жизнь каждого из нас священна.