Hwyfar

Больше шансов, что это скоро кончится. Хотя раньше в светлую голову моего дорогого брата не приходила мысль о том, чтобы официально представить своего избранника, а не как обычно в спешке и на лету, поэтому от прогнозов лучше было воздержаться.

Единственное, что хоть кое-как примиряло меня с новым смертным Сильена, — он был не слишком громким и суетливым; от него было довольно легко отрешиться, настолько легко, что мне даже удалось уделить достаточное внимание книге, а не следить, как бы он чего не натворил — от любовников брата жизнь меня научила ждать лишь худшего. Особенно это касалось тех, кого он так яро нахваливал или, как шутливо выражался Факунд, рекламировал.

Уйти с головой в книгу — идея лучше, чем размышлять, как бы избавиться от человека, чтобы никто не догадался, что это моих рук дело; я все-таки допускал, что мог быть к нему несправедлив, он ведь не виноват в том, Сильен настолько увлекся им. Но какая-то часть меня упорно и упрямо твердила, что и я не виноват в этом тоже, а все равно приходилось расплачиваться. И как бы я ни пытался взять себя в руки, в конечном итоге я вновь и вновь возвращался к тем же мыслям, отстраненно удивляясь, откуда во мне столько по отношению к незнакомому мне лицу неприязни и почти жестокости.

Пока я мысленно издевался над смертным, Факунд великодушно принялся развлекать гостя. Заслышав заветное слово «торт», я вольно предположил, что скоро этот вечер закончится, и меня оставят в покое, но уже не рисковал надеяться — нет нужды прибавлять к уже имевшимся разочарованиям еще одно.

Я не слишком вслушивался в болтовню Сильена, поэтому не знал, хватило ли тому ума не сообщать своему смертному о том, что мы не люди, но лучше перестраховаться:

— Не здесь, — предупреждающе произнес я, прежде чем Факунд решит перенестись прямо отсюда на глазах у человека.

Как оказалось, подобная мера предосторожности была не напрасна. Зато с его уходом я получил идеальную возможность уйти так, чтобы не показывать, насколько сильно мне весь вечер именно этого и хотелось. Факунд, как и ожидалось, далеко уходить и не собирался, обнаружившись в моем кабинете развалившимся в кресле.

— Мог бы изобразить больше радости, в конце концов, насколько я помню, знакомству с родными у смертных придают несколько больше значения, чем у нас. Где твои манеры? — спросил он, радостно оскалившись.

— Сначала убери ноги со стола, а потом поговорим о манерах, — невозмутимо ответил я, облокачиваясь на упомянутый стол.

— Не занудствуй, — проворчал он, но ноги все же убрал. — Вполне очаровательный тип, чем тебе не нравится?

Я нахмурился; честно говоря, я не ожидал, что смертный Факунду может понравиться, я-то думал, он будет на моей стороне.

— Вот раз он такой замечательный, соблазнил бы его, и все будут счастливы, — раздраженно предложил я.

— Ну, вот и соблазни, — неожиданно огрызнулся Факунд, — раз это решит все твои проблемы.

— Сам понял, что и кому сказал? — спокойно поинтересовался я.

— Ну да, — он устало провел руками по лицу, — что-то я, и правда, не по адресу.

— Совсем студенты замучили? — беззлобно поддразнил его я.

— Тест этот гребаный никто, естественно, писать не будет, мы давно договорились, но они правы — поприсутствовать всем нам придется. И кто придумал их ставить в такую рань? — пожаловался Факунд.

Я только рассмеялся — до того обиженно он выглядел. Порой я был согласен поменять хоть на недельку-другую необходимость присматривать за одним Сильеном на всю его ораву студентов.

— Слушай, если у вас все будут этим тестом заняты, может, я тогда загляну в библиотеку? — вдруг пришло мне в голову, и я поспешил поделиться мыслью.

— Ты издеваешься? — мученически простонал он.

— А что не так? — удивился я. Хороша же идея, чем ему не нравится?

— Понимаешь, — медленно и терпеливо, словно разговаривал с душевнобольным, пояснил Факунд, — ты не можешь перетянуть к себе всю нашу библиотеку.

— Скажи, что тебе жалко, — фыркнул я. — Я же тебя даже не прошу ничего делать или как-то мне помогать.

— Послушай, я серьезно! — умоляюще произнес он. — Ты прекрасно знаешь, что для тебя мне ничего не жалко, что там той библиотеки. Если тебя это сделает счастливым, то забирай хоть всю, но так нельзя. Приходи к нам работать и можешь там хоть поселиться.

— Я же уже… — начал было я, но меня тут же перебили.

— Ну, подумай сам, что ты теряешь? График мы тебе составим, какой захочешь. Придешь, обсудишь со студентами книжку-другую, и дело с концом. Ты вправе нагружать их, как только пожелаешь, и милым с ними быть не обязательно — можешь издеваться над ними, как только в голову придет, — уговаривал меня он. — Ну же, соглашайся! В свободное от работы время хоть палатку в библиотеке поставь и спальный мешок принеси.

Вот уж не думал, что Факунд всерьез решил сделать меня своим коллегой.