Hwyfar

Вместо этого я пытался сосредоточиться на своих воспоминаниях — хороших воспоминаниях, а не на том кошмаре, который я пережил с чьей-то легкой руки, — но чем дольше я здесь находился, тем сложнее и сложнее это становилось.

Потом я начал по-своему привыкать к своему подвешенному состоянию, все мое существование становилось незначительным, неважным. Память тускнела: сперва забывались какие-то мелочи, затем стирались вещи посущественнее, пока я больше не мог сказать наверняка ни кто я, ни как здесь оказался, словно вся моя жизнь прошла в этой камере, а лоскутки воспоминаний были лишь не более плода моего воображения.

Я остался один на один с всеобъемлющим одиночеством и кромешной темнотой — я не заметил, когда же факелы потухли: сначала один, затем второй, — с единственным желанием, чтобы все это наконец прекратилось. Плевать как, лишь бы все кончилось. Я хотел этого настолько сильно, как и за всю свою жизнь не хотел ничего больше, и тем удивительнее было однажды ощутить чье-то присутствие вновь. Я почти ничего не мог рассмотреть, только чей-то смазанный силуэт и ослепительную белизну волос, мазнувших меня по лицу, когда этот кто-то склонился, чтобы освободить мои руки. Изо всех сил силился разглядеть хоть немного больше, но глаза закрывались против моей воли, и все, что в итоге осталось — это тепло моего неожиданного освободителя и желанный покой.

— Ты мое спасение, — я столько всего пытался сказать, но слова давались с большим трудом, а голос звучал слишком слабо, едва ли громче шепота.

— Не думаю, что это соответствует действительности, — мягко проговорил он.

— Но… я не понимаю, — с третьей попытки мне все же удалось растерянно прохрипеть.

— Тебе и не нужно.

Ласковые и невесомые прикосновения приносили облегчение, наконец, я больше не чувствовал промораживающего до костей холода, ставшего моим верным спутником. Я обнял своего спасителя, но тот почему-то дернулся так, словно его ударили. Память начала понемногу возвращаться, а вместе с ней накатывало бесконтрольное желание спать. Борясь с сонливостью, я глубоко вдыхал легкий аромат трав и едва различимо даже для меня выдохнул:

— Сильен…

Кто еще это мог быть, верно? Только с ним возможно такое чувство тепла, безопасности и защищенности. Последнее, что я помнил перед тем, как погрузиться в сон, — крепко, почти до боли сжимающие меня руки и невеселый смех, отдающий горечью на языке.

Я почти не хотел просыпаться, боясь вновь оказаться в темной и холодной комнате с решеткой вместо двери и со сковавшими запястья кандалами вместо надежды на свободу. Во мне поднималась ставшая до ужаса привычной волна паники, сердце стучало, как запертая в клетке обезумевшая птица, грозя проломить ребра, и я почти начал задыхаться, но мне все же удалось найти в себе силы открыть глаза. К счастью, мои страхи не оправдались — я лежал в теплой кровати в гостевой спальне Сильена. Облегченно откидываясь обратно на подушку — и когда только успел вскочить? — я расслабился, но тут же напрягся вновь — в комнате я был не один. Осторожно повернул голову, чтобы увидеть вальяжно устроившуюся в рядом стоящем кресле миниатюрную женщину с не то черными, не то темно-зелеными волосами, глядящую на меня так, словно я был ее долгожданным рождественским подарком. Почему-то этот взгляд напомнил мне первую встречу с Сильеном, хотя ее реакция казалась мне куда более жуткой.

— Так вот ты какой, — задумчиво протянула она. Голос у нее неожиданно оказался несколько ниже и грубее, чем можно было подумать, глядя на нее, но все равно приятный. — А тебе повезло.

— В чем? — нахмурился я.

— Арранз обошелся с тобой почти нежно, надо же, — если сначала нотка умиления мне могла и показаться, то сейчас я был полностью уверен в ее наличии; к тому же, кого-то здесь явно забавляло происходящее.

— Нежно?! — я поморщился от того, насколько истерично это прозвучало.

— Стал бы он возиться с каким-то смертным, как же, — фыркнула она. — Выглядишь безобидно, думаю, ничего не случится, если я назову тебе свое имя. Я Сарфф.

— Джерри, — растерянно произнес я. — Погоди, что значит «с каким-то смертным?» — возмутился я.

— То и значит, — отмахнулась она. — Арранз людей не особо жалует, но, думаю, ты и сам заметил.

— Людей, — спокойно повторил я, чувствуя укол ужаса — на долю мгновения мне показалось, что все еще сплю, что мне никогда не удастся выбраться из царства снов обратно в реальность.

— Ну что ты на меня смотришь, как на… — Сарфф осеклась, а затем посмотрела на меня расширенными от удивления глазами. — Ты не знаешь?

— Не знаю чего? — огрызнулся я, стараясь за внешним раздражением скрыть противный липкий страх.

— Ты ничего не знаешь, — пробормотала она себе под нос так, словно и не слышала меня. — Он тебе ничего не сказал, они оба ничего не сказали. Арранз меня убьет. Но почему никто не объяснил тебе, кто мы на самом деле?