Hwyfar

Он тяжело вздохнул, затем щелкнул пальцами и… просто растворился в воздухе. Словно дым. Я тупо пялился в пустое кресло, не зная, что и думать, словно он захватил с собой и мою способность адекватно мыслить, а затем он так же внезапно и бесшумно вновь материализовался на подлокотнике. Вид у него при этом был донельзя довольный.

— Это было… наглядно, — наконец, выдавил я. — Хорошо хоть в жабу не превратил.

У Арранза сделался настолько задумчивый взгляд, что я тут же пожалел о своих словах: кажется, я только что сам подал ему идею. Блеск.

— Думаете, это будет более приемлемая форма жизни для вас? — убийственно серьезно спросил он.

— Расслабься, Джерри, — рассмеялась Сарфф, — как бы сильно ему ни хотелось обратного, но в жаб он превращать никого не умеет.

Арранз пробормотал что-то похожее на «пока» и«стоит научиться», но я предпочел сделать вид, что не услышал, а то, чего доброго, он действительно воплотит это в жизнь. Сарфф переводила полный любопытства взгляд с него на меня и обратно.

— А вы всегда так общаетесь или ради меня стараетесь? — вдруг поинтересовалась она.

— Эм, — растерянно отозвался я, — всегда. Если не хуже.

— Как ми-и-ило, — непонятно чему умиляясь, протянула она, всплеснув руками.

— Сарфф, — предупреждающе произнес Арранз.

— А вот ты совсем не милый, — надулась она и исчезла.

Я был невероятно горд собой, что мне удалось не вздрогнуть от неожиданности. Не успел я и глазом моргнуть, как Сарфф вновь оказалась на том же месте, прихватив с собой целую батарею разнокалиберных баночек и пузырьков, и принялась их вертеть в руках, открывать, нюхать и просматривать на свет, что-то выискивая.

— Так, выпей вот это, — она протянула пузырек со слегка светящейся пронзительно-голубой жидкостью, — на вкус гадость, но до дна и лучше залпом. Потом вот это, — она указала на пузырек поменьше, в котором плескалась какая-то красноватого цвета настойка, — а потом можно и это, — слегка потрясая небольшой баночкой с чем-то вязким и золотистым.

Честно говоря, я здорово сомневался, что мне стоило это все принимать, но, здраво рассудив, что если бы меня хотели убить, у них было достаточно времени это провернуть, залпом, пока не успел передумать, выпил предложенное. Как Сарфф и предупреждала, первая жидкость на вкус была той еще гадостью — даже думать не хотелось, что по вкусу она мне напоминала, зато оставшиеся две почти примирили меня с действительностью. Правда, что-то из всего этого явно было легким галлюциногеном — иначе объяснить мимолетно мелькнувшую во взгляде Арранза тень уважения и что-то подозрительно похожее на восхищение, я не мог. А вот Сарфф определенно вновь смотрела на меня как на лакомый кусочек.

— Знаешь, думаю, тебе лучше выпить еще и вот это, — проворковала она, кивнув на сиротливо стоящий особняком жемчужного цвета пузырек.

Руководствуясь все теми же мотивами, я уже почти поднес его к губам, как внезапно материализовавшийся передо мной Арранз выхватил пузырек у меня из рук, молча глядя на Сарфф с явным неодобрением.

— А что я? — правильно истолковав его взгляд, невинно поинтересовалась она.

Кажется, с ней лучше быть настороже и никогда больше не брать ничего подозрительного вида у нее их рук.

— Нытье Сильена потом сама будешь слушать, — пригрозил он.

Сарфф ощутимо передернуло, а мне за Сильена стало почти обидно. Я хотел было вступиться за него, как понял, что мне смертельно захотелось спать. Я проспал полтора самых кошмарных за последние несколько лет дня, я совершенно не горел желанием засыпать вновь, но среди всего прочего меня явно напоили снотворным, не спросив моего мнения. Нелюди.

Долгое проживание с Сильеном и еще более долгое общение с Факундом все-таки даром не прошли: всегда знал, что рано или поздно мне это вылезет боком, но искренне надеялся на вариант «поздно» — чем я думал, когда соглашался на предложение Факунда, мне до сих пор не ведомо. С началом моей преподавательской деятельности я понял, насколько же сильно не привык к долгому нахождению в обществе большого количества народа, даром что уже через неделю посещаемость — и так традиционно оставляющая желать лучшего — снизилась на треть. Мне хватило недели на то, чтобы вспомнить, почему я в свое время бросил преподавание. Сладкие обещания полной власти пусть над кучкой, но смертных, хоть и были привлекательны, но я все же считал себя выше того, чтобы поддаваться им.

До поры до времени я пытался придерживаться откровенно попустительской политики теперь уже нашего университета, но стоило студентам почувствовать хоть глоток свободы, как они восприняли это поводом к злостному игнорированию своих прямых обязанностей. Не то чтобы меня это особо волновало, в конце концов, это дело каждого — у них свои головы есть на плечах, — но и не в моих принципах было выполнять свою часть работы спустя рукава.