Hwyfar

Пробормотав что-то подозрительно похожее на признание, Сильен довольно быстро уснул, привычно устроив голову у меня на плече. Не в состоянии последовать его примеру, я молча вперил взгляд в темноту: раз уж у меня не вышло выявить мотивы, нужно было разобраться в последствиях. Сильену говорить ничего нельзя, это даже не обсуждалось. Я не думал, что Арранз ему скажет, так что эта почти-измена сойдет мне с рук, но вместо облегчения эта мысль принесла лишь горечь. Раз моим отношениям с Сильеном никто кроме меня не угрожал, стоило подумать и о второй виновной стороне. Я не понимал, почему Арранз меня не оттолкнул. Почему он позволил этому случиться?

Я невесело подумал о том, что если уж в своих мотивах и своей душе разобраться не могу, то понять его у меня не выйдет тем более. А раз так, я должен был решить для себя другое — как это повлияет на наши с ним отношения и повлияет ли: все-таки помимо всего прочего я еще и наговорил ему немало. И пусть все, что я сказал, было чистой правдой, и меня наверняка было бы кому поддержать, это мало утешало. Я перебирал в уме один вариант развития дальнейших событий за другим, и никак не мог понять, есть ли хоть один, какой меня бы устроил. Он мог бы свести наши встречи к минимуму, а мог и великодушно сделать вид, что ничего не произошло, но тошно становилось от любого сценария — достаточно того, что я буду помнить. Не самый лучший момент осознать, насколько же сильно я успел привыкнуть к нашим встречам.

Я почти задумался о том, чтобы взять отпуск. А что, взять и уехать куда-то далеко-далеко, только я и Сильен, и никого вокруг. Или наоборот, чтобы людей вокруг было настолько много, что легко было бы затеряться, расствориться в человеческом потоке. Вот только, как бы заманчива ни была эта идея, это слишком смахивало на бегство. Не уверен, от чего или от кого именно, но я не собирался бежать — слишком уж громкий голос у моей гордости. А вот Сильен наверняка оценил бы смену обстановки, но ни мое чувство вины, ни моя к нему симпатия не смогли перевесить. Может, чуть позже, но сейчас не лучшее время. Поэтому я просто крепче обнял его, прислушиваясь к его ровному сердцебиению и используя его в качестве якоря.

Уснуть мне так и не удалось, но Сильен если утром это и заметил, то никак не прокомментировал. На работу мне в тот день идти не надо было, дома заняться было нечем, и мне как воздух нужна была смена обстановки. Раз уж вариант пойти к Арранзу у меня не удался, стоило подыскать что-то другое.

— Знаешь, я тут подумал, — в конце концов, медленно проговорил я, лежа с Сильеном на диване в гостиной, пока тот смотрел какое-то кино, — я знаю друзей твоего брата, знаком теперь даже с друзьями и коллегами Сарфф, но до сих пор не знаю никого из твоих.

А ведь это был бы неплохой повод проводить больше времени с Сильеном и его окружением, не все же крутиться в обществе Арранза. Сколько времени уже знакомы, странно, что никому из нас это не пришло в голову раньше.

— Мы перезнакомились с огромным количеством людей, и ты хочешь сказать, что тебе мало? — насмешливо поинтересовался он.

— Нет, — меня передернуло, — скорее уж наоборот, их мне даже слишком много. Но я ведь и не о людях, и ты это знаешь.

— Знаю, но это не лучшая идея, — мягко произнес он.

— Почему?

— Флавий терпеть не может смертных, а Эсклармонде — его жена — хоть и не разделяет его презрения, но и особо теплых чувств к людям не питает. С остальными тоже не все так просто, поэтому лучше не стоит.

Что на это ответить, я не знал, но и приятного было мало. Все-таки я очень не любил, когда мне вот так напоминали о том, что в нашей развеселой и разношерстной компании я был единственным человеком. Сперва очень долго привыкал, да и потом было не так и много поводов постоянно об этом помнить. Как оказалось, не так уж мы и различаемся, и если вычесть парочку явно нечеловеческих возможностей да длину жизни, можно легко забыть, с кем же имеешь дело.

Интересно, как Сильен умудрялся тесно общаться — и даже больше — с людьми, и вместе с тем дружить с теми, кто их на дух не выносит? И вообще, я еще мог понять, когда люди людей не любят — нам можно, — но за что нас яро недолюбливают друзья Сильена и им подобные? Что мы им сделали? Люди их даже не видят, если те не захотят, и пусть мы все ходим под одним солнцем, но находимся при этом почти в разных мирах. Вот уж не думал, что меня это может настолько задеть. Какое-то время я молча смотрел в одну точку, которой по счастливой случайности оказался телевизор, и оказалось, что фильм мне смутно знаком.

— Он сам же и убил свою жену — кстати, далеко не первую — и теперь пытается убедить окружающих, что она просто пропала, — чисто из вредности сообщил я и, высвободившись из его объятий, отправился спать.

Может, когда я проснусь, реальность перестанет быть такой кошмарной. Вот только сон не принес никакого удовлетворения, и проворочавшись буквально пару часов, отдохнувшим я себя не ощущал.