Hwyfar

Осмелев, я неторопливо очертил кончиками пальцев контур его лица, а сам глядел на другого Сильена, будто пытаясь найти уже на его лице хоть что-то, что могло помочь мне определить, кто же из них настоящий, если он вообще здесь есть. Я судорожно вдохнул сквозь сжатые зубы и приложил все усилия, чтобы не начать паниковать. Как на зло, оба двойника молчали, лишь пытливо смотрели на меня и чего-то ждали.

— А мне никто из вас не хочет объяснить, что здесь происходит? — не особо надеясь на ответ, спросил я.

Они предсказуемо покачали головами все с той же синхронностью, что так меня сперва напугала.

— И что, мне теперь самому отгадывать, кто из вас настоящий? — пробормотал я под нос.

На этот раз вместо ответа Сильены энергично закивали. Я вновь посмотрел на сидящего справа Сильена, но так ничего и не нашел, что могло бы мне подсказать степень его подлинности, поэтому перевел взгляд обратно на левого, на коже которого я все еще рассеянно вырисовывал пальцами узоры. Что они от меня хотят? Ну, нет разницы, попросту нет! Я уже хотел это высказать, как тут почувствовал, что все же что-то было не так.

Я даже не мог толком сказать, что именно было неправильным — не то притаившаяся в уголках губ тень усмешки, не то выражение глаз, — но я понял, что на верном пути: пусть это могло быть плодом моего воображения, пусть я выдавал желаемое за действительное, но что-то за этой маской из вежливого, строго отмеренного интереса было живым. Живым и до боли знакомым. Я нахмурился и подцепил пальцами его подбородок, вынуждая запрокинуть голову, отметая в сторону непрошеную мысль о том, что было бы неплохо оставить метку на обнажившемся горле, и пытался найти что-то еще, как тут заметил, что глаза у этого Сильена какого-то неправильного оттенка синего, словно в них намешали слишком много… зеленого.

— Арранз? — потрясенно выдохнул я, мгновенно отдергивая руку и отскакивая на несколько шагов.

— Тц, а я уж думал, что ты так и не отличишь, — притворно проворчал тот, усмехаясь.

Его кривая ухмылка смотрелась совершенно неправильно на лице Сильена, чуждо, но спустя несколько секунд по его лицу пошла рябь, смывая иллюзию — или что это было? — прочь.

— Что, черт возьми, это было? — возопил я и поморщился от проскользнувших в интонациях истеричных ноток.

— Тебе же не нравились мои старые эксперименты, вот теперь развлекаюсь, как могу, — его ухмылка из слегка насмешливой на мгновение стала хищной, но затем сменилась плохо скрываемым любопытством. — На чем я прокололся?

— Тебя глаза выдают, — выдавил я.

Если задуматься, то глаза выдавали не только его — у Сильена, Факунда, Сарфф и ее друзей при ближайшем рассмотрении они казались слишком неестественными; недаром я решил в нашу первую встречу, что Сильен носит линзы — у людей таких глаз не встретишь. Порой мне казалось, что они еще и светятся в темноте, пусть и довольно тускло, но все же предпочитал списывать это на разыгравшееся воображение.

— Не настолько твои иллюзии и совершенны, как тебе казалось? — поддразнил Арранза Сильен, устраиваясь удобнее.

— Кто бы говорил, — парировал тот, — твоя вообще не удалась.

Сильен лишь обиженно высунул язык и отвернулся. Они что, решили поменяться в моих глазах местами? Но зачем?

— А если бы ваша задумка сработала в полном объеме, когда вы собирались мне это сообщить?

— Ну-у-у, сперва мы бы выпытали у тебя секреты друг друга, набрали материала для возможного шантажа, а потом, может, и сказали бы, — невинно отозвался Сильен с мальчишеской задорной улыбкой. — Должен же я знать, чем ты занимаешься с моим братом за закрытыми дверями.

— Но это же очевидно, — откровенно забавляясь, протянул Арранз, откинувшись на спинку дивана, — мы разрабатываем планы по захвату мира!

— Как? И без меня? — как можно обиженней спросил он. — Это непростительно!

— Потому мы держали все в строжайшем секрете, правда, Джереми? — Арранз весело спросил, подмигивая мне.

— Я услышал ключевое слово секрет, — произнес материализовавшийся рядом Факунд, — а секреты созданы для того, чтобы ими делиться!

Переглянувшись, мы лишь засмеялись.

Эсклармонде (от оксит. esclara lo monde) — освещать мир.

Решение морально-этических проблем никогда не было моей сильной стороной, а учитывая мое окружение, никогда, пожалуй, и не станет. Я понимал, что если Сильен узнает, то крику не оберешься. По правде говоря, подобного рода ситуация возникла впервые за все то время, сколько я его помнил, и это дарило довольно странные ощущения. Мы всегда были слишком непохожими. Увлечения, друзья, окружение, род деятельности — все это различалось; порой как небо и земля, порой — довольно незначительно, но все равно достаточно, чтобы исключить саму возможность такого конфликта. Какими бы длинными ни были наши тени, они никогда не пересекались, и это всех устраивало.