Hwyfar

Вкусы у нас тоже не совпадали, категорически. Партнеров мы всегда выбирали разных, и еще ни разу не случалось такого, чтобы наши симпатии были направлены на одну и ту же персону. И пусть у нас с братом интерес совершенно разного характера — у него, в отличие от меня, он романтический, — доказать Сильену обратное будет невозможно, а предсказать его возможную реакцию я даже не брался. Точнее, я примерно мог себе это представить, но не весь размах, а лишь в общих чертах. Скандал был бы знатный, а мне сейчас только этого не хватало для полного счастья.

Ответов на его возможные вопросы у меня не было, а из-за нежелания заниматься самоанализом и поиском несуществующих глубинных мотивов их и не будет, но это не значило, что из-за этого вопрос будет закрыт. Сильен умел быть дотошным там, где это совершенно не нужно. Всплыви это маленькое недоразумение, и все мои труды, все моя деятельность по удержанию брата хоть в каких-то рамках пойдет насмарку.

Ошибку в расчетах я все-таки потом нашел и еще долго нелестно вспоминал Фогала за намеренно искаженные данные. Он, конечно, заверял меня, что его самого дезинформировали, но я прекрасно знал, когда тот врет, а когда нет. Зачем ему понадобилось мне лгать, и зачем вообще ему все это было нужно, осталось тайной. Быстро переложив ответственность за мои промахи на меня же, — мол, никто меня не просил пытаться проводить опыты, все, что от меня требовалось — это глухая теория, — он забрал все мои вычисления и, пообещав еще как-то зайти, был таков.

А я остался снова приводить дом в порядок. Уборкой я занимался механически и отстраненно подумал, что слишком уж часто мне приходилось этим в последнее время заниматься. За всю свою довольно продолжительную жизнь я много где жил, стараясь нигде не останавливаться дольше средней продолжительности жизни человека. Можно было устроиться там, куда смертным хода нет, куда им было бы довольно сложно добраться, но таких мест со временем становилось все меньше, а оставшиеся были мало привлекательны или непригодны для комфортной жизни.

Нынешний дом я приобрел совершенно случайно. В этом городе я был скорее проездом и заскочил сюда уладить некоторые незначительные дела, но так уж получилось, что времени это заняло куда больше, чем я изначально предполагал, а на всевозможные отели у меня давняя стойкая аллергия. Пока я со всем разобрался, дом я не только успел обустроить по собственному вкусу, но и обжить его — неожиданно, это оказалось довольно уютное местечко. Я понимал, что если продолжу свои эксперименты в том же духе, то рисковал его лишиться, а переезжать на новое место я не планировал еще лет тридцать-сорок, если не больше. А раз так, стоило или сбавить обороты, или подыскать себе еще какую-то недвижимость.

Прекращать свои опыты я не собирался. В конце концов, из-за Сильена я и так был слишком ограничен в простых радостях жизни, и отказываться еще и от этого я не собирался. А раз так, то и вопрос выбора, как таковой, даже не стоял. Большой дом мне был ни к чему, а вот небольшая квартирка — в самый раз. Сильену о ней знать не обязательно — будет моим последним убежищем, если решу, что ничего живое и двигающееся я вынести не в силах.

Пока я неторопливо занимался квартирным вопросом, я попутно думал о том, что еще предстояло сделать. Никаких крупных и рискованных экспериментов я проводить не мог, не хотел больше рушить дом, поэтому надо было придумать, чем же себя занять. И тут я вспомнил, что дневниками и всем с ними связанным я уже давно перестал заниматься с тем же рвением, как когда только их нашел, невольно отодвигая хранящиеся на пожелтевших от времени страницах тайны на второй план. Может, стал пропадать интерес, а может за этим крылись еще какие причины — кто знает? Но довести все до конца все же следовало — не в моих правилах бросать недоделанное.

Работать с ними одному оказалось неожиданно скучно и утомительно, и порой я ловил себя на мысли, что невольно выискивал причину если не отступиться от своих принципов, то хотя бы получить отсрочку. Это было совсем на меня не похоже, и это злило. Я не стал дожидаться, когда Джереми решит составить мне в этом компанию, и с утроенным рвением взялся за работу. Пока в один прекрасный момент мои старания не были вознаграждены.

Я наткнулся на ряд пустых страниц, немного отличавшихся от остальных на ощупь и цветом. При ближайшем рассмотрении оказалось, что не настолько они уже и пусты, как должно было показаться. Я знал великое множество способов скрыть уже написанное от чужих глаз, но так же я знал, как можно вернуть то, что так отчаянно кто-то пытался спрятать. Пришлось изрядно повозиться, но на моих глазах пустота стала неохотно заполняться ровными строчками, написанными когда-то другой рукой, чем все остальные записи.

На этот раз записи особо шифровать не стали: все, что нужно было сделать — прочитать его в зеркале, задом наперед и снизу вверх. Даже удивительно, насколько просто. И немного подозрительно.