Слабость

— О, — пауза повисает между ними, пугая Вальбургу своей многозначительностью. — Это и к лучшему. Когда у дерева появляется гниющая ветвь, ее следует отсечь, чтобы гниль не поразила остальные. Вот только у вас осталась всего одна ветвь, Вэл. Не переживаешь об этом?

Она вся подбирается, приготовившись защищаться до последнего от угрозы, проскользнувшей в светском тоне лорда Волдеморта.

— Регулус чем-то вызвал твое недовольство?

— Нет, что ты. Я вполне доволен его успехами, и у него есть прекрасный шанс добиться чего-то воистину значительного.

— Я рада это слышать, — переводит она дух, и едва не оступается.

— Думаю, тебе стоит подышать свежим воздухом, Вэл. Я слышал, у Малфоев прекрасный сад.

Вальбурга сразу же подхватывает его игру, и согласно кивает:

— Нарцисса лично занималась его перепланировкой после свадьбы.

— Тем более нам стоит его увидеть, — хищно улыбается он, когда танец заканчивается, и властно кладет ее ладонь себе на локоть, словно она может убежать в любой момент.

Зимний сад встречает их заснеженными дорожками, и он тут же наколдовывает согревающие чары.

— Как живешь теперь, Вэл? — он не смотрит на нее, только пальцы чуть поглаживают ее напряженную кисть.

— Все хорошо, милорд. Все уже хорошо.

— Я рад это слышать, — повторяет он ее слова, сказанные ранее.

Некоторое время тишину, повисшую между ними, ничего не нарушает. Далеко за спиной слышна музыка, доносящаяся из открытых дверей, выходящих на террасы. Вальбурга вновь ощущает давно позабытое чувство покоя рядом с ним, забываются и его угрозы, и предостережения, и туманные намеки, которые он произнес во время вальса. В ее памяти оживают вечерние коридоры слизеринских подземелий, пустые кабинеты и наслаждение, разделенное на двоих.

— Ты опять меня не слушаешь, — хмурится он.

— Прости, я просто кое-что вспомнила.

— Уж не нас ли? — насмешливо улыбается, взирая на нее.

— Да, — покорно соглашается Вальбурга. — Знаешь, оказывается, даже спустя все эти годы я все так же прекрасно помню нас.

— Это всего лишь слабость, — повторяет он свои же слова, сказанные десятилетия назад. — И ты вновь позволяешь себе быть слабой.

Вальбурга резко останавливается, склоняет голову к плечу, словно прислушиваясь к себе, и оборачивается к нему.

— А что, если я хочу быть слабой? Рядом с тобой?

— Вэл, моя маленькая Вэл, — шепчет он, убирая темные пряди ее волос. — Разве ты можешь позволить себе быть слабой?

— Рядом с тобой — да!

Она преодолевает разделяющее их расстояние за считанные мгновения, легко опирается о его руку и прикасается к теплым губам. Его губы остаются неподвижны, и он позволяет Вальбурге отчаянно себя целовать, пока не отстраняется с усмешкой в красных глазах.

— Время тебя совсем ничему не учит, Вэл.

И окончательно перехватывает инициативу.

Следующее, что осознает Вальбурга сквозь марево вожделения — это хлопок аппарации и холодное покрывало, холодящее разгоряченную кожу. А еще чужой балдахин и давно позабытый, пронизывающий все пространство вокруг аромат. Что-то присущее только Тому, что-то родом из далекого прошлого, что-то, заставляющее сердце биться еще чаще, грозя сломать хрупкую клетку ребер.

Платье оказывается вслед за мантией на полу, и она уже может почувствовать теплое дыхание на груди. Том не спешит, с интересом наблюдает за ее реакцией, вырисовывая на нежной коже таинственные символы. Его пальцы едва касаются поверхности ее бедер — Вальбурга изо всех сил сдерживается, чтобы не податься ему навстречу. Ей кажется, что еще секунду — и она не выдержит, накинется сама на желанное тело и будет бесконечно обладать им. Но так можно было поступать с безвольным Орионом, воображая совсем другого человека на его месте, сейчас же в этом не было необходимости, ведь он рядом.

Она кончиками пальцев скользит по его лицу, отслеживает чуть потускневшие от прожитых лет черты и задается вопросом, что же было причиной всех этих изменений. Нашел ли он то, что столько лет искал по пыльным фолиантам? И стал ли он от этого хоть чуточку счастливее… Вальбурга не может оторваться от его губ, снова и снова возвращается к ним, словно не может насытиться, не может жить без них дальше.

— Хочу услышать мое имя, — шепчет он, зарываясь лицом в рассыпавшиеся по подушке волосы. — Скажи его, Вэл.

— Лорд Волдеморт, — едва выговаривает она непослушными губами.

— Не это, — рык вырывается из его груди. — Скажи имя!

Вальбурга непонимающе смотрит на него, пытаясь прояснить затуманенные мысли. Чего он хочет от нее? Неужели…

— Том… — хриплый шепот наполняет спальню чувственностью, заставляет его кожу покрыться мурашками, ведь так, как она, его больше не называет никто. Только в ее устах ненавистное имя приобретает совсем иной смысл.