Слабость

— Однажды ты потеряешь все из-за него. И у тебя никогда не получится ничего исправить. Все, что он говорил, окажется не более чем пылью на могильных плитах тех, кто тебе будет дорог. И тогда ты еще вспомнишь этот день, и то, что я предупреждал тебя держаться от Риддла подальше!

— Ненавижу, — цедит она, с усилием проталкивая слова сквозь сведенное яростью горло.

— Как знаешь, Вальбурга, как знаешь.

Он разворачивается и уходит. Вэл смотрит ему в спину, отмечает гордый разворот плеч, высоко поднятую голову, и понимает, что он не тот, кто станет кому-то служить.

Хогвартс она покидает в смешанных чувствах. С одной стороны, ей радостно от самой мысли, что теперь она взрослая, с другой — целый год без него. И пусть ее седьмой курс был наполнен не романтической шелухой свиданий, а тайными встречами и планами, которые Том мог доверить только близким, она была счастлива. Вальбурга помнила каждое его прикосновение, каждое движение губ на своем теле, когда все расходились, и они оставались наедине. Она принадлежала ему до кончиков пальцев, до самого потаенного уголка души — всегда своенравная и независимая, она склонилась перед ним, позволяя делать все, что он хотел. В его движениях больше не было былой нежности, ушло тепло из выразительных глаз, изменился даже голос и интонации, но Вэл продолжала видеть в нем того, в кого влюбилась так давно. Гордого, несломленного, способного увлечь за собой других, убедить их в своей правоте, в истинности всего, что говорит.

— Я так долго не буду видеть тебя, — ее голова лежит на плече Тома, и она старается растянуть насколько можно дольше этот миг счастья.

— Да.

Одно слово и снова молчание окутывает их. Вальбурга хмурится, но молчит, только поворачивает голову и смотрит в темные глаза.

— Я буду скучать, — предпринимает она еще одну несмелую попытку, и в душе клянет себя за то, что наступает на свою гордость. Но разве можно говорить о гордости, когда он рядом?

— Это просто минутная слабость, — Том поворачивает голову и впервые смотрит прямо на нее, Вэл вздрагивает от той пустоты, что царит в его глазах. Была ли она там раньше?

— Слабость? Разве можно назвать мои чувства к тебе слабостью?

Она недоверчиво приподнимается на локте, проводит ладонью по его лицу, словно надеется стереть эту отрешенность. Сильные пальцы перехватывают ее кисть, удерживают, и отпускают. Вальбурга смотрит на свою руку, лежащую на обнаженной груди, и вздыхает. Молча поднимается, собирает вещи, и выходит, хлопнув на прощание дверью. Внутренние демоны рвутся на волю, мечутся в узкой клетке груди, но стальная воля держит их в узде. Пальцы неловко завязывают атласные ленты платья, и она неспешно выходит из гостиной.

Боль приходит, когда она добирается до заброшенных помещений на седьмом этаже. Когда-то в них преподавали артефакторику, закрытую теперь за ненадобностью. Вальбурга вваливается в класс, запечатывает двери всем, что приходит в голову, и только тогда позволяет себе разрыдаться. Ноги подгибаются, и она скользит спиной по двери, опускаясь на колени, зарываясь пальцами в серебристый шелк выпускного платья. Глухие рыдания переходят в судорожные всхлипы, словно ей резко перестает хватать воздуха. Хочется причинить кому-то боль, разнести все вокруг и даже само это место сравнять с землей. Палочка, по-прежнему зажатая в кулаке, плюется зелеными искрами.

— Бомбарда! Бомбарда! Бомбарда! — в исступлении кричит она, разнося обстановку в прах. Грохот оглушает ее, заставляет замереть на месте с высоко поднятой палочкой. «Что она делает?»

И тогда ее накрывает смех.

… Консуммация — термин, употребляемый иногда для одной из составляющих брака, а именно первого осуществления брачных отношений (полового акта). В Средние века часто в случае заключения фиктивного брака между несовершеннолетними (что практиковалось в среде высшей аристократии) консуммация брака откладывалась до достижения ими совершеннолетия. Отсутствие фактических брачных отношений в Европе традиционно учитывалось церковью как уважительная причина для развода. — Добрый день, Вэл, — легко целует ее в щеку Риддл, мимолетно обнимая.

Вальбурга замирает от нахлынувших воспоминаний — сколько раз он точно так же говорил ей в прошлом? Не счесть. Но сердце заходится в сумасшедшем темпе и, кажется, готово выскочить из груди.

— Что, не скажешь мне ни слова? После всех этих месяцев?

На его губах улыбка, вот только выразительные глаза полны льда, о который с легкостью можно пораниться. Вэл рассматривает его, изучает, но так и не может сказать, что же кажется ей странным в нем.

— Поздравляю с окончанием, Том.

Он морщится, как и всегда, когда его называют ненавистным именем. Но Вэл все равно, она по-прежнему зовет его так, невзирая на нахмуренные брови и плотно сжатые губы. В глубине души ей кажется, что она так поступает назло ему, чтобы отомстить за все те мгновения, когда он с легкостью забывал о ней и уходил.