Слабость

— Благодарю, — вежливая улыбка вновь кривит его губы. — Но что ты тут делаешь?

Риддл вопросительно приподнимает бровь, и предлагает ей локоть. Вэл несколько мгновений смотрит на него, а потом невесомо кладет затянутую в перчатку руку ему на предплечье. Краем глаза ловит полный обиды и непонимания взгляд белокурой Элии Гринграсс и только выше вздергивает подбородок, когда они проходят мимо нее.

— В этом году не только ты выпускаешься, — ровно произносит Вэл.

Он с интересом смотрит на нее и кивает, словно подобное объяснение вполне устраивает его, и как будто он не знает, что она уже несколько месяцев не общается с братом и даже не жалеет об этом.

— Хогвартс все такой же! — мечтательно произносит Вальбурга и с улыбкой смотрит на факультетские часы, на зелень искрящихся изумрудов. — Совершенно не изменился.

— И будет таким всегда. За это я люблю его, — тихо-тихо отвечает Том. — За то, что даже спустя годы, когда вновь переступлю его порог, я буду чувствовать себя как впервые.

Вэл молчит, эхо от ее шагов раздается в коридоре, по которому они неспешно идут.

— Я скучала.

Она прикусывает губу, но слов уже не вернуть. Они, вырвавшиеся против воли, тяжестью опускаются ей на плечи. Пальцы сжимаются на его локте, и Вэл едва ли не впервые в жизни хочет, чтобы этого момента никогда не было.

— Я знаю.

Том оглядывается, и совсем не нежно притягивает ее к себе. Вальбурга потрясенно ахает, когда его пальцы сжимаются вокруг талии, причиняя боль. Губы с жадностью опускаются на ее, и она с недоумением спрашивает себя: «Куда же подевался тот Том, которого я знала?».

Мантия оказывается у ее ног раньше, чем она успевает сделать следующий вдох. Прохладные ладони с силой проводят по груди, задевая мгновенно напрягшиеся соски, и она ахает уже от наслаждения. Странного наслаждения, замешанного на боли пополам с эйфорией.

«Сколько времени я жила без этого?»

Тихий вскрик, когда его руки приподнимают длинную юбку, и он входит пальцами в нее. Вэл прижимается к нему, пытаясь устоять на ногах. В голове уже не осталось мыслей, только чувства, только эмоции, только странная жажда, которую невозможно утолить одними лишь пальцами. Она насаживается на них, пытается стать еще ближе. Отчаянно зарывается в его волосы, кусает за губу и заводится от того, что чувствует на языке пряный вкус его крови. Битва языков заканчивается ее полным поражением, Вальбурга задушено стонет ему в рот, впиваясь ногтями в плечи, обтянутые шелком мантии. Оргазм сокрушает все те барьеры, что она настроила за этот год, словно песочные стены замка на берегу океана.

— Хочешь еще? — искушающе-хриплый голос Тома молнией проскальзывает в ее мысли, и она уже не может думать ни о чем другом. Ей все равно, что они стоят в какой-то нише, сплошь затянутой старой паутиной, все равно, что обнаженные лопатки упираются в шершавую поверхность каменной стены, и что его глаза не потеплели ни на градус. Ей все равно, она хочет еще больше… Его всего.

Риддл вжимается в нее, заставляет обхватить бедра ногами и на мгновение застывает, смотря в затуманенные серые глаза Вальбурги. Искусная прическа распалась, и волосы теперь лежат тяжелыми прядями на обнаженных плечах прекрасной мисс Блэк, которая вскорости станет миссис Блэк. Он усмехается странному каламбуру и медленно входит в нее. Его глаза неотрывно следят за Вальбургой, за каждым движением ее ресниц, за рваными вдохами, когда движения учащаются, и она все сильнее сжимает его. Он смотрит, как она запрокидывает голову назад, каждый раз ударяясь затылком, как из зажмуренных глаз скатывается слеза, чертя дорожку на бледной щеке, как напрягаются мышцы ее горла и она открывает рот в беззвучном крике наслаждения.

Он наблюдает… Словно бы проводит невероятно интересный эксперимент, и ему непременно надо знать, какой же будет результат его трудов. Так он смотрит на Вальбургу Блэк.

Когда наваждение отпускает ее, она отстраняется от Риддла и поспешно начинает приводить в порядок платье. Палочкой чинит порванное кружево на корсаже и позволяет ему накинуть мантию на дрожащие плечи. Вальбурга молчит. Ей нечего сказать, как и ему. Они молча направляются в зал, где расходятся в разные стороны, словно случайные знакомые, и также невозмутимо обмениваются кивками.

— Я же говорил тебе, что это плохая идея.

Альфард оказывается рядом и смеряет недовольным взглядом удаляющуюся спину Риддла.

— Все в порядке, — ровно отзывается Вальбурга, и отворачивается, когда Риддл наклоняется к Элии Гринграсс.

— Да, конечно.

Альфард протягивает руку и снимает с ее волос невесомую нить паутины, сверкающую в свете свечей, словно драгоценное серебро.

Вальбурга смотрит на эту нить, а потом тихо произносит:

— Я пойду, Альфард. С выпуском.

Она не видит его грустной улыбки, когда он провожает взглядом гордо расправленные плечи и рассыпавшиеся по мантии темные волосы Вальбурги.