Фандом: Гарри Поттер. Если б Грейнджер знала, чем для нее обернутся ближайшие дни, она бы точно не отправилась на задание в одиночку.
Добавить в моё избранное
139 мин, 40 сек 13311
— Нашла время кусаться!«— Всё еще белая, Гермиона молча сидела на полу у книжного шкафа и боялась, похоже, не только заговорить, но даже квакнуть.»
Да уж, это был не тот Пожиратель смерти, который вызывал странное возбуждение! Определенно, не он.
— Малфой… — Эйвери прокашлялся, — придурок, в каком мире ты живешь? За жизнь грязнокровки Грейнджер назначена награда. И не просто награда — целое состояние. Знать бы, где «героиня» сейчас прячется… Ты, что, совсем не в курсе происходящего? Конечно, папочка ведь в полной… Ничего, мое пребывание скрасит тебе жалкие будни.
Драко молчал, судорожно пытаясь найти выход из положения. Его незваный гость снова бросил свой пронизывающий взгляд на странную лягушку, сидящую справа. Гермиона, казалось, стала еще белее.
«Что если он знает про Шанпайка и его выходку? Что если скажет Малфою? И… он всё поймет. Что если Драко сам захочет получить награду?»
Гермиона посмотрела на свою палочку, одним концом закатившуюся под книжный шкаф. Взять ее — вполне реально. Лишь бы способность трансгрессировать не подвела. И тогда останется надеяться только на Гарри и колдомедиков. Ну что ж… Гермиона вздохнула. И еще ее ждет Азкабан, если она не выполнит условия договора. Целовать не просто лягушку, но и Грейнджер Малфой точно не станет.
«Если раньше не уб… Нет!» — эту мысль Гермиона отогнала сразу. — Он не сможет. А вот знает ли Эйвери про меня? Вдруг это стало известно«…»
Бешеный стук ее сердца отсчитывал секунды до возможного срыва. Нужно было — на всякий случай — постараться хоть как-то убедить опасного посетителя, что она — настоящая лягушка, но связки от стресса будто узлом завязало.
Гермиона не могла больше выносить оценивающего взгляда Эйвери и постаралась сосредоточиться на растерянном Драко. Только на нем.
И она не придумала ничего лучше, чем немного прикрыть глаза и представить себе Малфоя… — «А, черт с ним! Чего мелочиться?» — обнаженным. Соблазнительным. Пытающимся ее поцеловать.
И — слава воображению — Гермиона протяжно «запела». Зря она так усердствовала с фантазией, потому что прежний белый цвет кожи сменился на розовый.
И Драко это заметил.
«Что с тобой не так, Жаба? Откуда смущение?»
Почти сразу раздался голос Эйвери:
— Всё, этот вопрос решен. Интересная у тебя хреновина живет, — наглый визитер пристально посмотрел на Драко и… опустил палочку. — Где взял?
— Это весьма редкий вид земноводных: лягушка-хамелеон. Что, в Хогвартсе не проходил? Ее яд стоит недешево. Его используют при изготовлении зелий.
— Не помню такого… — Куда уж ему? И Гермиона, и Драко были уверены, что учился Эйвери чуть успешнее тролля, но это не делало беглеца менее опасным. — Подари заразу, Малфой! Я ее не съем, — он оскалился. — Так… Поиграю немного.
— Здесь тебе не магазин подарков! Лягушка — моя, и состригать с этого денежки буду я. Только я! И давай каждый будет заниматься своим делом. Ты — долбаной героиней, а я — ценным земноводным. Уяснил?
— Ах, ну да… У вас же с ней высокие отношения! Малфой, я всегда знал, что ты извращенец!
Драко не выдержал:
— Не забывайся! — громко закричал он, стараясь не замечать застилающий глаза странный туман. — Помни, с кем разговариваешь!
— Что, папочке нажалуешься?! — Эйвери ядовито усмехнулся. — Рискни! За меня есть кому отомстить. Кстати, где у тебя ванна? Мне надо освежиться.
Это идея показалась Драко перспективной. Если эмаль ванной всё еще в отраве, то, может, у него будет шанс… Но какой? Сдать гада? Да и Райнхорн прибьет, когда узнает, что Эйвери взяли прямо в квартире Малфоя.
— Ванна в моей комнате. После столовой — первая дверь слева, — решительно сказал Драко. — Но жить там ты не будешь. Я всё сказал!
— Как скажешь, птенчик белобрысый. Я не неженка, как ты. Оставлю вас с подружкой вдвоем, — Эйвери уже развернулся в пол-оборота и вдруг спросил: — А почему ты не хочешь поживиться за счет грязнокровки? Может, объединим усилия? Твой человек, мой человек… Узнаем, где эту покалеченную моим заклятьем заразу прячет Поттер, и хренова туча денег достанется нам! — Гермиона выдохнула. Скорее всего, Гарри никому не сказал. Если только Рону… — Так как? Что скажешь, Малфой?
У того перехватило дыхание: такого вопроса он не ожидал. Вместо ответа Драко предпочел сменить направление разговора:
— А почему не Поттер? Это же куда… интереснее.
— Идиот ты, Малфой! Как и твой папаша!
— Заткнись! Не смей…
— Так говорить о твоем отце?… Ой-ей-ей, как страшно! Да пойми ты одно: это мракоборческое чудовище надо рубить с головы. А у него это — мерзкая Грейнджер, Поттер — долбаное сердце, а придурок Уизли — живот, хвост и задница в одном лице!
Гермиона, да и Драко, подметили, что слово «задница», определенно, стало сегодня самым популярным.
Да уж, это был не тот Пожиратель смерти, который вызывал странное возбуждение! Определенно, не он.
— Малфой… — Эйвери прокашлялся, — придурок, в каком мире ты живешь? За жизнь грязнокровки Грейнджер назначена награда. И не просто награда — целое состояние. Знать бы, где «героиня» сейчас прячется… Ты, что, совсем не в курсе происходящего? Конечно, папочка ведь в полной… Ничего, мое пребывание скрасит тебе жалкие будни.
Драко молчал, судорожно пытаясь найти выход из положения. Его незваный гость снова бросил свой пронизывающий взгляд на странную лягушку, сидящую справа. Гермиона, казалось, стала еще белее.
«Что если он знает про Шанпайка и его выходку? Что если скажет Малфою? И… он всё поймет. Что если Драко сам захочет получить награду?»
Гермиона посмотрела на свою палочку, одним концом закатившуюся под книжный шкаф. Взять ее — вполне реально. Лишь бы способность трансгрессировать не подвела. И тогда останется надеяться только на Гарри и колдомедиков. Ну что ж… Гермиона вздохнула. И еще ее ждет Азкабан, если она не выполнит условия договора. Целовать не просто лягушку, но и Грейнджер Малфой точно не станет.
«Если раньше не уб… Нет!» — эту мысль Гермиона отогнала сразу. — Он не сможет. А вот знает ли Эйвери про меня? Вдруг это стало известно«…»
Бешеный стук ее сердца отсчитывал секунды до возможного срыва. Нужно было — на всякий случай — постараться хоть как-то убедить опасного посетителя, что она — настоящая лягушка, но связки от стресса будто узлом завязало.
Гермиона не могла больше выносить оценивающего взгляда Эйвери и постаралась сосредоточиться на растерянном Драко. Только на нем.
И она не придумала ничего лучше, чем немного прикрыть глаза и представить себе Малфоя… — «А, черт с ним! Чего мелочиться?» — обнаженным. Соблазнительным. Пытающимся ее поцеловать.
И — слава воображению — Гермиона протяжно «запела». Зря она так усердствовала с фантазией, потому что прежний белый цвет кожи сменился на розовый.
И Драко это заметил.
«Что с тобой не так, Жаба? Откуда смущение?»
Почти сразу раздался голос Эйвери:
— Всё, этот вопрос решен. Интересная у тебя хреновина живет, — наглый визитер пристально посмотрел на Драко и… опустил палочку. — Где взял?
— Это весьма редкий вид земноводных: лягушка-хамелеон. Что, в Хогвартсе не проходил? Ее яд стоит недешево. Его используют при изготовлении зелий.
— Не помню такого… — Куда уж ему? И Гермиона, и Драко были уверены, что учился Эйвери чуть успешнее тролля, но это не делало беглеца менее опасным. — Подари заразу, Малфой! Я ее не съем, — он оскалился. — Так… Поиграю немного.
— Здесь тебе не магазин подарков! Лягушка — моя, и состригать с этого денежки буду я. Только я! И давай каждый будет заниматься своим делом. Ты — долбаной героиней, а я — ценным земноводным. Уяснил?
— Ах, ну да… У вас же с ней высокие отношения! Малфой, я всегда знал, что ты извращенец!
Драко не выдержал:
— Не забывайся! — громко закричал он, стараясь не замечать застилающий глаза странный туман. — Помни, с кем разговариваешь!
— Что, папочке нажалуешься?! — Эйвери ядовито усмехнулся. — Рискни! За меня есть кому отомстить. Кстати, где у тебя ванна? Мне надо освежиться.
Это идея показалась Драко перспективной. Если эмаль ванной всё еще в отраве, то, может, у него будет шанс… Но какой? Сдать гада? Да и Райнхорн прибьет, когда узнает, что Эйвери взяли прямо в квартире Малфоя.
— Ванна в моей комнате. После столовой — первая дверь слева, — решительно сказал Драко. — Но жить там ты не будешь. Я всё сказал!
— Как скажешь, птенчик белобрысый. Я не неженка, как ты. Оставлю вас с подружкой вдвоем, — Эйвери уже развернулся в пол-оборота и вдруг спросил: — А почему ты не хочешь поживиться за счет грязнокровки? Может, объединим усилия? Твой человек, мой человек… Узнаем, где эту покалеченную моим заклятьем заразу прячет Поттер, и хренова туча денег достанется нам! — Гермиона выдохнула. Скорее всего, Гарри никому не сказал. Если только Рону… — Так как? Что скажешь, Малфой?
У того перехватило дыхание: такого вопроса он не ожидал. Вместо ответа Драко предпочел сменить направление разговора:
— А почему не Поттер? Это же куда… интереснее.
— Идиот ты, Малфой! Как и твой папаша!
— Заткнись! Не смей…
— Так говорить о твоем отце?… Ой-ей-ей, как страшно! Да пойми ты одно: это мракоборческое чудовище надо рубить с головы. А у него это — мерзкая Грейнджер, Поттер — долбаное сердце, а придурок Уизли — живот, хвост и задница в одном лице!
Гермиона, да и Драко, подметили, что слово «задница», определенно, стало сегодня самым популярным.
Страница 16 из 41
