Фандом: Гарри Поттер. Если б Грейнджер знала, чем для нее обернутся ближайшие дни, она бы точно не отправилась на задание в одиночку.
Добавить в моё избранное
139 мин, 40 сек 13327
Случай или собственная воля? Скорее — второе, потому что находиться так близко очень опасно. Малфой в гневе. И это еще слабо сказано! Шок прошел, и теперь ураган злости грозит стать неуправляемым.
Гермиона отступает под сердитым взглядом Драко, не решаясь применить палочку против безоружного. Того, кто помог. Пусть и помимо собственной воли. Против того, кто и сейчас остается чертовски соблазнительным даже в гневе — полураздетый Драко Малфой.
Первый же попавшийся ему под руку стул летит в стену, с глухим звуком разваливаясь на части. Голова Грейнджер инстинктивно втягивается в плечи. Минус один стул… Главное, не минус Гермиона. Слава Мерлину!
А Малфой приближается, и будто змея ползет к добыче: желваки играют, зубы стиснуты до скрежета, тяжелое дыхание вздымает обнаженную грудь. Драко разгневан. И она — Гермиона Грейнджер — тому причиной! Зрачки расширены, и всполохи серого тонут в их темноте.
Черные глаза. Черная злоба. Черное сердце?
Гермиона ударяется поясницей о стол, морщится от боли и, чуть обернувшись, медленно обходит препятствие, не спуская с Малфоя бдительного взгляда.
— Почему же ты бежишь, Грейнджер? — издевается Драко. — Как это не по-гриффиндорски! Твой гребаный факультет был бы очень разочарован.
— А почему ты меня догоняешь? Как это не по-слизерински! — язвит она. Злорадствовать больше — совесть не позволяет.
— На какой-то миг, на какой-то долбаный миг, я подумал, что это ты… Один раз. А должен был сразу понять, что на подобные выкрутасы способна только ты! Такой наглой, бесцеремонной, самоуверенной особы в мире больше не сыщешь! — «Я должен был догадаться. Я — идиот! Малфой, слышишь, ты идиот! Ты на взводе. И что? Эта гриффиндорка достала тебя. Как никто другой. Как никто!» — Малфой, давай поговорим как взрослые люди…
Он делает еще шаг — Гермиона отступает. Ее сердце колотит в ребра с такой силой, что каждый удар можно не только почувствовать, но и, наверное, увидеть.
— Люди? Люди! Ох, как мы заговорили… Ты сделала из меня идиота, твою мать! Ты почти поимела меня этой ночью! Нет, почему же почти? Ты меня уже поимела!
— Ты все преувеличиваешь. Я не собиралась…
— Что? — Драко не церемонится. — Доставать меня? Хоть сейчас не строй из себя херову невинную овечку. Я коварен? Ха! Да я младенец рядом с тобой! Именно ты испортила мне несколько дней, именно ты уничтожила мою мечту! — голос отражается от стен и эхом настигает Грейнджер снова и снова.
Драко спотыкается обо что-то…
Минус еще один стул. И черт с ним! Малфой наступает…
Гермиона делает еще пару шагов назад. Инстинктивно. Всего пару шагов: дальше не выходит. Позади — преграда.
— Какой смысл превращать тебя в жабу, Грейнджер, если уже какой-то гений опередил меня? Какой в этом гребаный смысл?! Ты знала обо всем, заключая контракт. Обо всем! Ты хотела поиздеваться надо мной. Это мошенничество. О, ты далеко пойдешь, Жаба!
— Иначе ты бы мне не помог. У меня не было выбора. Я просто хотела стать собой.
— Собой? И зачем? Ты жаба! Не внешне — по сути. Жаба Джин Грейнджер! Ты хладнокровно играла на моих пороках. Будь ты проклята, но ты заставила меня хотеть тебя! Хотеть Грейнджер… И, Мерлинова задница, если бы это был полный список! После нашего поцелуя тебе конец!
Драко с грохотом опрокидывает стол в гостиной, заставив Гермиону снова сжаться в комочек.
— После чего? — негромко переспрашивает она, будто не понимая смысл слов.
— Поцелуя. Могу по буквам повторить, дура! — голос Драко всё ближе и ближе.
— Это ты дурак! И я тоже могу это по буквам повторить.
— Ты чуть не заставила меня поцеловать не просто лягушку… Грейн… Черт, Жаба, ты же поцеловала меня!
— Я знаю! Я там была! Сколько можно утверждать очевидное, Малфой? Я сделала то, что должна была, — она говорит «должна» вместо«хотела». Почему? Это было бы честнее. Только зачем? Ответ прост: иное бессмысленно.
— Да ты бы и слизняка поцеловала, лишь бы достать меня, лишь бы снова стать собой! Все эти твои «ква» и признания — всего лишь способ добиться цели. Нет, ты должна была учиться на Слизерине! Шляпа недооценила тебя. Как и я. Только ничего кроме злости и отвращения ты не вызываешь!
Эти слова больно ранят Гермиону. Хочется орать на весь волшебный мир — ее желание настоящее. Настоящее! И она до сих пор чувствует прикосновение мягких губ на своих губах, наблюдая, как рот Драко кривится от злых и несправедливых слов. Он стоит так близко, пытаясь убить взглядом, а отступать уже некуда — позади шкаф. Не в него же залезать! Придётся нападать. И правда — лучшее оружие.
— Наплевать, что ты сейчас обо мне думаешь, потому что я этого не планировала! Как можно было заставить себя хотеть тебя? Как? Как бы я смогла поцеловать тебя, не желая этого как последняя идиотка? Включи, наконец, мозг и поверь магии: раз она сработала, мое чувство было искренним.
Гермиона отступает под сердитым взглядом Драко, не решаясь применить палочку против безоружного. Того, кто помог. Пусть и помимо собственной воли. Против того, кто и сейчас остается чертовски соблазнительным даже в гневе — полураздетый Драко Малфой.
Первый же попавшийся ему под руку стул летит в стену, с глухим звуком разваливаясь на части. Голова Грейнджер инстинктивно втягивается в плечи. Минус один стул… Главное, не минус Гермиона. Слава Мерлину!
А Малфой приближается, и будто змея ползет к добыче: желваки играют, зубы стиснуты до скрежета, тяжелое дыхание вздымает обнаженную грудь. Драко разгневан. И она — Гермиона Грейнджер — тому причиной! Зрачки расширены, и всполохи серого тонут в их темноте.
Черные глаза. Черная злоба. Черное сердце?
Гермиона ударяется поясницей о стол, морщится от боли и, чуть обернувшись, медленно обходит препятствие, не спуская с Малфоя бдительного взгляда.
— Почему же ты бежишь, Грейнджер? — издевается Драко. — Как это не по-гриффиндорски! Твой гребаный факультет был бы очень разочарован.
— А почему ты меня догоняешь? Как это не по-слизерински! — язвит она. Злорадствовать больше — совесть не позволяет.
— На какой-то миг, на какой-то долбаный миг, я подумал, что это ты… Один раз. А должен был сразу понять, что на подобные выкрутасы способна только ты! Такой наглой, бесцеремонной, самоуверенной особы в мире больше не сыщешь! — «Я должен был догадаться. Я — идиот! Малфой, слышишь, ты идиот! Ты на взводе. И что? Эта гриффиндорка достала тебя. Как никто другой. Как никто!» — Малфой, давай поговорим как взрослые люди…
Он делает еще шаг — Гермиона отступает. Ее сердце колотит в ребра с такой силой, что каждый удар можно не только почувствовать, но и, наверное, увидеть.
— Люди? Люди! Ох, как мы заговорили… Ты сделала из меня идиота, твою мать! Ты почти поимела меня этой ночью! Нет, почему же почти? Ты меня уже поимела!
— Ты все преувеличиваешь. Я не собиралась…
— Что? — Драко не церемонится. — Доставать меня? Хоть сейчас не строй из себя херову невинную овечку. Я коварен? Ха! Да я младенец рядом с тобой! Именно ты испортила мне несколько дней, именно ты уничтожила мою мечту! — голос отражается от стен и эхом настигает Грейнджер снова и снова.
Драко спотыкается обо что-то…
Минус еще один стул. И черт с ним! Малфой наступает…
Гермиона делает еще пару шагов назад. Инстинктивно. Всего пару шагов: дальше не выходит. Позади — преграда.
— Какой смысл превращать тебя в жабу, Грейнджер, если уже какой-то гений опередил меня? Какой в этом гребаный смысл?! Ты знала обо всем, заключая контракт. Обо всем! Ты хотела поиздеваться надо мной. Это мошенничество. О, ты далеко пойдешь, Жаба!
— Иначе ты бы мне не помог. У меня не было выбора. Я просто хотела стать собой.
— Собой? И зачем? Ты жаба! Не внешне — по сути. Жаба Джин Грейнджер! Ты хладнокровно играла на моих пороках. Будь ты проклята, но ты заставила меня хотеть тебя! Хотеть Грейнджер… И, Мерлинова задница, если бы это был полный список! После нашего поцелуя тебе конец!
Драко с грохотом опрокидывает стол в гостиной, заставив Гермиону снова сжаться в комочек.
— После чего? — негромко переспрашивает она, будто не понимая смысл слов.
— Поцелуя. Могу по буквам повторить, дура! — голос Драко всё ближе и ближе.
— Это ты дурак! И я тоже могу это по буквам повторить.
— Ты чуть не заставила меня поцеловать не просто лягушку… Грейн… Черт, Жаба, ты же поцеловала меня!
— Я знаю! Я там была! Сколько можно утверждать очевидное, Малфой? Я сделала то, что должна была, — она говорит «должна» вместо«хотела». Почему? Это было бы честнее. Только зачем? Ответ прост: иное бессмысленно.
— Да ты бы и слизняка поцеловала, лишь бы достать меня, лишь бы снова стать собой! Все эти твои «ква» и признания — всего лишь способ добиться цели. Нет, ты должна была учиться на Слизерине! Шляпа недооценила тебя. Как и я. Только ничего кроме злости и отвращения ты не вызываешь!
Эти слова больно ранят Гермиону. Хочется орать на весь волшебный мир — ее желание настоящее. Настоящее! И она до сих пор чувствует прикосновение мягких губ на своих губах, наблюдая, как рот Драко кривится от злых и несправедливых слов. Он стоит так близко, пытаясь убить взглядом, а отступать уже некуда — позади шкаф. Не в него же залезать! Придётся нападать. И правда — лучшее оружие.
— Наплевать, что ты сейчас обо мне думаешь, потому что я этого не планировала! Как можно было заставить себя хотеть тебя? Как? Как бы я смогла поцеловать тебя, не желая этого как последняя идиотка? Включи, наконец, мозг и поверь магии: раз она сработала, мое чувство было искренним.
Страница 32 из 41
