Время толерантности

В этот момент Драко с удивлением осознал, что у него даже не возникло никакого желания с ней согласиться, хотя раньше он часто вспоминал свою бешеную подругу, в которой эмоции так и били ключом. И в этих воспоминаниях была отнюдь не только ностальгия.

Одним словом, отправляя сына в Хогвартс, Драко был уверен в себе, счастлив и не ждал от своей alma mater подвоха. Чтобы теперь смотреть, как Скорпиус кружит в вальсе Розу Уизли. Дочь мануфактурщика и г… маглорождённой волшебницы. Что он опять сделал не так?

Из дневника Лили Поттер:

… Травология со Слизерином. Сегодня Альбус подрался со Скорпиусом Малфоем. А. сам был виноват, всё-таки слизеринцы тоже любят свой факультет. С. не побоялся с ним сразиться прямо на глазах у Лонгботтома. Странный человек этот С. Мне кажется, в нём есть какая-то тайна, как будто он не такой, каким кажется. Выдержанный, холодный, но какие тревожные у него глаза… Я заметила, потому что он смотрел на меня на уроке. И, кажется, он очень одинокий.

… матч по квиддичу. Гриффиндор-Слизерин. Хельга хотела столкнуть меня с метлы. Ловец из неё так себе, но вот пинается она будь здоров. Ей бы бладжеры ловить. В последний момент меня как будто кто-то поддержал. Не знаю, что это за заклятие, но наши говорили, что отреагировать не успели. Кто же тогда? Кстати, мы выиграли. Всё-таки Хельга плохой ловец, если не мошенничает.

… оказывается, С. знаком с Рози. Они даже дружат. Никогда бы не подумала, хотя почему я удивляюсь? Наверное, столкнулись в библиотеке. С. очень умный, почти как Рози. Но А. даже не хочет об этом слышать. Не понимаю, почему он так.

… С. на Зельях вечно смотрит на меня. Как бы с неодобрением, потому что Слизнорт добавляет мне баллов, но… Нет, не могу. Он такой красивый, если бы я рисовала, как крёстная, то точно бы его изобразила. Идеальный профиль, длинные ресницы, только губы тонкие. А. говорит, что слизеринцы от злости себе все губы сжёвывают. Издевается, как обычно.

Скорпиус знал, что его обязательно вызовут «на ковёр», поэтому ни капли не удивился, когда на пороге его комнаты возник домовой эльф и пропищал:

— Хозяин просит молодого хозяина зайти в кабинет.

«Начинается», — сказал он зеркалу, висевшему на стене. Кроме зеркала, никаких портретов, украшений, вырезок или плакатов на стенах его комнаты не было. Это был стиль Скорпиуса — он не любил никому выдавать информацию о себе. Что хотел, всегда рассказывал сам. Даже закладок в его книгах не было, он просто запоминал страницу.

Отец был навязчиво помешан на правде, но Скорпиус не делал ничего, чтобы упростить Драко жизнь. «Хватит того, что он копался в моей голове в детстве», — мрачно думал юноша. Он понимал причины этой навязчивости и точно знал, что в основе её лежала горячая и мучительная любовь к собственным детям, унаследованная от бабушки Цисси. Но простить до конца не мог. Он нормально общался с отцом, считал отношения в семье вполне счастливыми, понимал и даже отчасти жалел Драко, хотя никогда бы ему в этом не признался. Скорпиус защитил бы отца и мать от любых опасностей, если бы мог. И он безумно, запредельно боялся их потерять… с тех самых пор, как узнал историю Второй Волшебной войны. Однако, вместе с тем наследник Малфоев скрывал всё, что могло быть скрыто. И прекрасно знал, что это была своего рода месть.

Скорпиус сбежал по лестнице на первый этаж, где находился кабинет отца. Зашёл, аккуратно закрыл за собой дверь до щелчка, после чего обернулся и приготовился к неизбежному.

— Ты хотел меня видеть, отец? — Скорпиус окинул всю мизансцену одним взглядом. Палочка отца лежит на столе — не в руках, но в зоне досягаемости. Сам Драко сидит за столом. А перед ним (ну конечно, как же без этого!) газета. «Ежедневный пророк» с той самой колдографией. Вещественное доказательство.

Драко, не меняя позы, глазами указал на фото и спросил нарочито-спокойным голосом:

— Как ты можешь это объяснить?

Скорпиус расчётливо-медленно приблизился к столу и, как будто в первый раз, посмотрел на колдографию:

— По-моему, очень красивая пара.

Драко в полной мере оценил и упрямство, и издёвку, заключённую в тоне сына. Скорпиус погладил изображение Розы Уизли и воззрился на её портрет с нескрываемой нежностью. Казалось, он забыл о присутствии отца. И было не похоже, что он собирается хоть что-то добавить к своему замечанию.

— Хорошо, я выражусь точнее, — Драко снова сцепил пальцы в замок и через силу произнёс, чётко артикулируя каждое слово: — Что связывает тебя с Розой Уизли?

— Мы друзья, — Скорпиус поднял глаза на отца. В его глазах перебегали нехорошие огоньки. Он забавлялся, выдавая информацию по частям. Хочет — пусть спросит прямо, если его хвалёная вежливость позволит.

— Только друзья?

— Не только, — младший Малфой открыто усмехнулся. И добавил, решив больше не продолжать спектакль. — Мы знакомы со второго курса.