Фандом: Гарри Поттер. Семейство Блэк славится красотой и своеволием женщин, древними нерушимыми традициями и их хранителем.
Добавить в моё избранное
12 мин, 58 сек 16904
Не дожидаясь ответа, Волан-де-Морт шагнул в камин, за ним тенью юркнул Петтигрю.
Нарцисса устало опустилась в кресло. Люциус бережно накинул шаль ей на плечи:
— Ты действительно хочешь оставить его?
— Он пришел к нам. Один. И никого не боялся. Посмотри, как он славно играет с Драко. Гарри, не проказничай! Я назову его Гарри. И не отдам его этому… я никому не отдам его.
— Что же, как скажешь, дорогая. Но, — Люциус задумчиво потер подбородок, — лизоблюд Петтигрю прав: что скажет семья?
— Мы узнаем это завтра, — Нарцисса упрямо закусила губу, для себя она уже все решила.
… Принять ребенка в род… Обещать ему защиту и неразрывную связь с семьей… Вплести его судьбу и судьбы его потомков до седьмого колена: падения и взлеты, ошибки и мудрость, радости и горе — в историю рода… И кто знает: будут ли они гордиться, что проявили великодушие, или же молча — никогда не признав ошибки перед другими — сожалеть о своем решении… Собравшиеся на семейный совет в гостиной особняка Малфоев в раздумье смотрели на малышей, беспечно играющих на ковре, и на хозяйку дома. Нарцисса стояла рядом с детьми прямо, высоко вскинув подбородок, но губы ее побледнели от волнения. Никто не торопился сказать свое слово первым.
В проеме двери появляется незваный гость.
— Отдайте мальчишку мне! Зачем благородным и древним семействам жалкий выродок-грязнокровка? — Волан-де Морт решительно входит в комнату и садится в свободное кресло. Он заучено величественным жестом опускает ладони на подлокотники и прямо держит осанку, словно восседает на троне. Сопровождающий его Петтигрю в поклоне застывает у него за спиной. Присутствующие молчат, явно игнорируя эту сцену.
— Отдайте мальчишку мне, — требует Волан-де-Морт, — и я избавлю ваши семьи…
— Наши семьи не нуждаются в чужих советах, — раздается спокойный голос одного из портретов, — Малфои и Блэки решат сами.
— Решат сами, — Нарцисса и надеждой вглядывается в лица близких, ища в них сочувствия и поддержки. Кузен Сириус зевает, демонстративно подчеркивая свое безразличие. Регулусу еще нет восемнадцати, он виновато улыбается, извиняясь за то, что не может помочь. Андромеда хочет подняться, но мать удерживает ее: первое слово за мужчинами, — и Друэлла не позволит нарушить приличия и традиции.
Наконец, взгляд Нарциссы останавливается на единственном из приглашенных, кто не является ни Малфоем, ни Блэком по крови. Молодой, высокий, слишком худой для своего роста мужчина в скромной черной мантии стоит несколько поодаль от других и задумчиво барабанит обожженными кислотой и зельями пальцами по подоконнику.
Снейп почувствовал устремленный на него взгляд Нарциссы. Он чуть заметно наклонил голову — понял ее немую мольбу — и сделал шаг вперед.
— Ты глухой, Нюниус? Ни Малфои, ни Блэки не нуждаются в советах посторонних, — Сириус перестает рассматривать свои ногти и со скучающим видом переводит взгляд на Снейпа.
— Ты — крестный Драко, Северус. И по праву. Твои зелья и мастерство спасли жизнь моей дочери и внуку. Я рада, что мой зять привел тебя в нашу семью. И каждый, в ком есть хоть капля крови Блэков, никогда не забудет, чем наш род обязан тебе, — на последних словах Друэлла Блэк соизволила холодно взглянуть на племянника.
Сириус скривился. Сколько можно напоминать об этом! Да, взорвать на юбилее дядюшки бомбу со «скунсовой» начинкой — дурно пахнущая идея! Да, все могло иметь очень неприятные последствия! Но, во-первых, он просто не подумал тогда о беременности кузины Цисси, а во-вторых, он достаточно наказан необходимостью терпеть в своей семье присутствие школьного врага, которого все родственники почитают теперь за спасителя и благодетеля, стараясь перещеголять один другого в благодарности и признательности.
Северус наклонился над малышами, ласково погладил по белокурой головке крестника и внимательно вглядывается в личико другого мальчика, затем таким же осторожным и бережным жестом дотрагивается до ребенка:
— Пусть это дитя принесет вам счастье, Нарцисса и Люциус.
Легкая тень легла на ковер. Беллатрисса Блэк вышла на середину комнаты. Всему семейству был известен непокорный характер Беллы, и мало кто решился бы стать ей поперек дороги, ибо она была резка в суждениях и решительна в действиях. А еще она была ярко, вызывающе красива. И трудно было понять: осознание ли своей неотразимости добавляло Белле дерзости, или же отвага и своеволие делали ее красоту такой выразительной и запоминающейся. Мягким, чуть низким голосом она промолвила тихо, но очень четко:
— Нарцисса хочет оставить найденыша, и мистер Снейп сказал свое слово…
— Выскочка-полукровка, — достаточно громко, чтобы быть услышанным, цедит сквозь зубы Сириус.
— И это слово весомее, чем спич чистокровных бездарностей, — Беллатрисса долго, открыто, не отводя взгляд, не смущаясь, смотрит на Северуса, лишь мельком взглянув на играющих на ковре детей, — пусть мальчик останется.
Нарцисса устало опустилась в кресло. Люциус бережно накинул шаль ей на плечи:
— Ты действительно хочешь оставить его?
— Он пришел к нам. Один. И никого не боялся. Посмотри, как он славно играет с Драко. Гарри, не проказничай! Я назову его Гарри. И не отдам его этому… я никому не отдам его.
— Что же, как скажешь, дорогая. Но, — Люциус задумчиво потер подбородок, — лизоблюд Петтигрю прав: что скажет семья?
— Мы узнаем это завтра, — Нарцисса упрямо закусила губу, для себя она уже все решила.
… Принять ребенка в род… Обещать ему защиту и неразрывную связь с семьей… Вплести его судьбу и судьбы его потомков до седьмого колена: падения и взлеты, ошибки и мудрость, радости и горе — в историю рода… И кто знает: будут ли они гордиться, что проявили великодушие, или же молча — никогда не признав ошибки перед другими — сожалеть о своем решении… Собравшиеся на семейный совет в гостиной особняка Малфоев в раздумье смотрели на малышей, беспечно играющих на ковре, и на хозяйку дома. Нарцисса стояла рядом с детьми прямо, высоко вскинув подбородок, но губы ее побледнели от волнения. Никто не торопился сказать свое слово первым.
В проеме двери появляется незваный гость.
— Отдайте мальчишку мне! Зачем благородным и древним семействам жалкий выродок-грязнокровка? — Волан-де Морт решительно входит в комнату и садится в свободное кресло. Он заучено величественным жестом опускает ладони на подлокотники и прямо держит осанку, словно восседает на троне. Сопровождающий его Петтигрю в поклоне застывает у него за спиной. Присутствующие молчат, явно игнорируя эту сцену.
— Отдайте мальчишку мне, — требует Волан-де-Морт, — и я избавлю ваши семьи…
— Наши семьи не нуждаются в чужих советах, — раздается спокойный голос одного из портретов, — Малфои и Блэки решат сами.
— Решат сами, — Нарцисса и надеждой вглядывается в лица близких, ища в них сочувствия и поддержки. Кузен Сириус зевает, демонстративно подчеркивая свое безразличие. Регулусу еще нет восемнадцати, он виновато улыбается, извиняясь за то, что не может помочь. Андромеда хочет подняться, но мать удерживает ее: первое слово за мужчинами, — и Друэлла не позволит нарушить приличия и традиции.
Наконец, взгляд Нарциссы останавливается на единственном из приглашенных, кто не является ни Малфоем, ни Блэком по крови. Молодой, высокий, слишком худой для своего роста мужчина в скромной черной мантии стоит несколько поодаль от других и задумчиво барабанит обожженными кислотой и зельями пальцами по подоконнику.
Снейп почувствовал устремленный на него взгляд Нарциссы. Он чуть заметно наклонил голову — понял ее немую мольбу — и сделал шаг вперед.
— Ты глухой, Нюниус? Ни Малфои, ни Блэки не нуждаются в советах посторонних, — Сириус перестает рассматривать свои ногти и со скучающим видом переводит взгляд на Снейпа.
— Ты — крестный Драко, Северус. И по праву. Твои зелья и мастерство спасли жизнь моей дочери и внуку. Я рада, что мой зять привел тебя в нашу семью. И каждый, в ком есть хоть капля крови Блэков, никогда не забудет, чем наш род обязан тебе, — на последних словах Друэлла Блэк соизволила холодно взглянуть на племянника.
Сириус скривился. Сколько можно напоминать об этом! Да, взорвать на юбилее дядюшки бомбу со «скунсовой» начинкой — дурно пахнущая идея! Да, все могло иметь очень неприятные последствия! Но, во-первых, он просто не подумал тогда о беременности кузины Цисси, а во-вторых, он достаточно наказан необходимостью терпеть в своей семье присутствие школьного врага, которого все родственники почитают теперь за спасителя и благодетеля, стараясь перещеголять один другого в благодарности и признательности.
Северус наклонился над малышами, ласково погладил по белокурой головке крестника и внимательно вглядывается в личико другого мальчика, затем таким же осторожным и бережным жестом дотрагивается до ребенка:
— Пусть это дитя принесет вам счастье, Нарцисса и Люциус.
Легкая тень легла на ковер. Беллатрисса Блэк вышла на середину комнаты. Всему семейству был известен непокорный характер Беллы, и мало кто решился бы стать ей поперек дороги, ибо она была резка в суждениях и решительна в действиях. А еще она была ярко, вызывающе красива. И трудно было понять: осознание ли своей неотразимости добавляло Белле дерзости, или же отвага и своеволие делали ее красоту такой выразительной и запоминающейся. Мягким, чуть низким голосом она промолвила тихо, но очень четко:
— Нарцисса хочет оставить найденыша, и мистер Снейп сказал свое слово…
— Выскочка-полукровка, — достаточно громко, чтобы быть услышанным, цедит сквозь зубы Сириус.
— И это слово весомее, чем спич чистокровных бездарностей, — Беллатрисса долго, открыто, не отводя взгляд, не смущаясь, смотрит на Северуса, лишь мельком взглянув на играющих на ковре детей, — пусть мальчик останется.
Страница 2 из 4
