Винецкая, ваш выход!

— поинтересовался Владимир. — Если хотите, то могу подвести вас домой.

— Ой, что вы! Неудобно. Я на даче живу. Далековато. Хотя дома у Мариночки мне делать нечего, ведь она у нас такая чистюля и хозяюшка. Разве что за Машей постель убрать.

— Мам, я уже давно всё перестелила, а грязное белье дома постираю… — принялась оправдываться Маша, но Владимир резко перебил её:

— Без проблем. Я с большим удовольствием проведу выходной на природе. Только заедем ко мне, переоденусь и возьму внедорожник. Маша, а тебе, чтобы не терять время, по дороге купим всё необходимое для вылазки в лес. И не забудь взять с собой мой букет.

— Добро пожаловать на природу! У нас есть и лыжи, и коньки, и лес с замерзшим озером… — довольная Ирина Александровна расплылась в обворожительной улыбке, оскалив остренькие зубки.

Уже вечером, когда родители провожали молодежь домой, мать шепнула дочери:

— Какой мужчина! Только куда тебе такого удержать. А вот наша Мариночка смогла бы.

Из-за этих слов Маша споткнулась и чуть не упала. Хорошо, что стоящий не вдалеке Владимир кинулся на помощь. Он помог любимой подняться на высокий Hummer и потом всю дорогу косился на опечаленное лицо Маши. А ведь несколько минут назад она была такой весёлой и счастливой.

— Маша, выбрось из головы слова матери. Поверь, первый блин у твоих родителей вышел комом.

— Это ты о Марине? Подслушал маму?

— Да, о Марине. Я не подслушивал, а увидел, что Ирина Александровна с тобой заговорила. И не нужно быть провидцем, чтобы догадаться о чём.

Каждое новое слово Владимира отражалось всплеском радости в глазах Маши, и вот уже её губы тронула смущенная, но милая улыбка. Девушка уткнулась лицом в букет. Да, изначально он предназначался сестре, но вчера, убирая остатки еды, Маша увидела в мусорном ведре записку Владимира, разорванную на мелкие кусочки. Потом, когда Владимир с отцом пошли париться в бане, она позвонила к Олесе. Благо утренняя SMSка «Вас можно поздравить?» была именно от неё.

Естественно, порвала записку не Олеся. Заодно Маша узнала, что именно благодаря приказу Владимира «Кыш отсюда!», подруга и парни так спешно смотались из отделения милиции. Значит, всё, что потом произошло между Машей и Владимиром, — не случайность, а хорошо спланированная закономерность.

Впервые в жизни Маша задохнулась от счастья. Хотя нет, уже во второй раз. Первый был несколько лет назад, когда она увидела свою фамилию в списках студентов первого курса РАТИ.

— Маш, мне нужно, чтобы ты срочно приехала, — голос Марины, жеманно растягивающий гласные, Маша узнала сразу и коротко ответила: — Через два часа.

— Что так? Мне же срочно нужно. Или тебя Вовочка не отпускает?

— Да, не отпускает! — резко ответила Маша.

Всё ясно: мама успела сообщить последние новости своей любимице, приехавшей из Сочи. Подавив первые эмоции, Маша решила не обострять отношений и пояснила:

— Через час за Володей приедет такси в аэропорт, улетает в Финляндию… Да, один. Вообще-то я учусь, а он туда едет как член жюри кинофестиваля в Тампере, — и быстро перевела разговор на другую тему: — Как погуляла в Сочи? Собиралась на пару дней, а вернулась черед две недели.

— Ой, Маш, у нас там, в «Жемчужине», собралась такая забойная тусовка. Мой схлестнулся с немецким продюсером. Ладно, приедешь — расскажу… Чмоки-чмоки!

Ну что ж, с Мариной всё равно нужно встретиться: вернуть чистое постельное бельё и извиниться за буйную вечеринку в её квартире. Эта тема разговора не сильно волновала Машу, сколько раз сестрёнка прикрывалась её именем в ещё более сомнительных ситуациях. А вот реакция Марины на Машин отказ быть домработницей — пугала. Арсенал воздействия на людей у сестры большой: от трогательных слез до истерического визга.

Только войдя в квартиру, Маша поняла, зачем её пригласили. На суд присяжных. Правда, отец старался не смотреть ей в глаза, зато сестра и мать были готовы испепелить взглядом. Поздоровались сквозь зубы и, перебивая друг друга, они стали бросать в лицо Маше гневные обвинения:

— Господи, кого я воспитала? Непотребную женщину, готовую лечь под первого встречного… — Маша недоуменно пожала плечами.

— … лишь бы оттяпать у сестры роль. Думаешь, у меня нет там своих людей? Все просто охренели, когда ты заявилась. Куда лезешь, недоучка?

— Марина, но ведь ты сама начала сниматься ещё на первом курсе. — Маша из последних сил сдерживала слезы: неверие в её способности ранило намного сильнее, чем нападки матери.

— Как ты можешь сравнивать с собой нашу талантливую Мариночку! — мать почувствовала, что прежние обвинения не достигли цели, и стала бить по тому же больному месту. Правда, на не поделенную роль ей было наплевать, а вот жених понравился. Богатый, знаменитый, щедрый, внимательный. Такого бы Мариночке.

— Мам, не знаешь, как умеют «урюпинские» распихивать локтями москвичек?