Фандом: Гарри Поттер. Рон устраивает лучшему другу личную жизнь, Лаванда устраивает Рону истерики, близнецы Уизли устраивают свои бизнес-дела… Все что-то устраивают, а мы просто полюбуемся на интересное шоу. Которое должно продолжаться.
Добавить в моё избранное
119 мин, 8 сек 7828
— Ввиду наличия множества предрассудков и предвзятого отношения к отдельным личностям, дабы избежать этого и в дальнейшем надеяться на искоренение их, а также межфакультетской вражды, по решению Попечительского совета и администрации Хогвартса… — из-за безумно официального стиля фразы мозги у Гарри слегка поплыли, и он потряс головой, пытаясь сосредоточиться, — в этом году студенческие факультеты будут расформированы. Ваши спальные комнаты будут рассредоточены по всему замку, общефакультетские гостиные пропадут, расселены вы все будете по возрастам, то есть, по курсам.
Студенты начали недоумённо перешептываться, а Гарри почувствовал, что что-то в словах нового директора Хогвартса ему категорически не нравится.
— Внимание! — МакГонагалл повысила голос, призывая к тишине. — Это не значит, что соревнование между факультетами отменено. Просто теперь это будет иметь более формальный характер! Каждый поток будет жить в отдельно отведенном ему месте, едино, вне зависимости от принадлежности к тому или иному факультету. Прошу после ужина старост факультетов подойти ко мне и получить списки. Спасибо за внимание, — МакГонагалл села. — Всем приятного аппетита!
— Что?! — первым отреагировал на только что прозвучавшую речь Рон. — Она это серьёзно? — от шока он даже перестал жевать огромный кусок торта, поданного на десерт. — Гарри, — он рассеянно потеребил друга за рукав, — ты не мог бы повторить, что сейчас говорила МакГонагалл, по-моему, у меня слуховые галлюцинации!
Не успел тот раскрыть рот, как его опередил Симус:
— Она только что сказала, что мы больше почти не гриффиндорцы и будем целый год терпеть возле себя отвратных слизней! — он с омерзением мотнул головой в сторону слизеринского стола.
— Значит, это были не галлюцинации… — обречённо констатировал Рон, начиная медленно багроветь от злости.
— Рон, по-моему, пора бы уже повзрослеть и забыть свои детские глупые обиды, неужели война тебя ничему не научила? — вмешалась Гермиона.
— Научила! — с неожиданной язвительностью отозвался тот. — Под кустом спать и жрать чертополох на завтрак, потому что больше было нечего! Или, на худой конец, горелую, несолёную и совершенно несъедобную рыбу!
— Если ты вдруг забыл, я тоже через всё это прошла! — вспыхнула Гермиона. — И я хоть что-то готовила! А ты — сам бы попробовал, раз такой умный! — едко припечатала она.
— Эй, эй, ребята, ну, хватит, — миролюбиво сказал Невилл, пытаясь погасить конфликт.
— Да, завязывайте ругаться, — заметил Дин. — Нам теперь надо друг друга держаться — враг не дремлет, — он хмыкнул.
Гарри отстранённо наблюдал за перебранкой, почти не участвуя в ней, и чувствовал полное отупение. Он сам себе не мог объяснить, почему его совсем не взволновали ни слова директора, ни грядущие перемены в устройстве их жизни в Хогвартсе. Упразднили факультеты? Ну, и чёрт с ним. Предстоит обитать всем вместе, в том числе и со слизеринцами? Да пожалуйста! Почему-то теперь, после пройденной войны и пережитых испытаний, всё это казалось ему совсем несущественным — так, мелочь, не более того. Да и, в любом случае, до диплома остался всего лишь год. Правда, на спокойную жизнь теперь можно было не рассчитывать.
Гарри окинул сокурсников острым взглядом — все просто кипели от бешенства, выражая своё возмущение каждый по-своему. Пожалуй, только Дина Томаса вся эта ситуация скорее забавляла, чем злила, и это не могло не радовать. Гарри с содроганием представил себе все предстоящие конфликты и свары, которые в их колоритном обществе неизбежно будут возникать теперь с завидной регулярностью, — и ему едва не стало дурно.
«Вот так, Гарри, — мелькнула безрадостная мысль. — Надеялся хоть на один безмятежный год в Хогвартсе? А хрен тебе, недостаточно ты ещё навоевался! И если всякие там тролли, василиски и Пожиратели (с Волдемортом во главе) для того, чтобы портить тебе жизнь, уже не годятся, не переживай — с этой задачей с честью справятся твои же сокурсники»…
Поттер кинул унылый взгляд на свою по-прежнему блестевшую первозданной чистотой тарелку и, не чувствуя ни малейшего аппетита, шмякнул в неё первый попавшийся кусок, оказавшийся сочной отбивной. Остервенело вонзил вилку в ни в чём не повинное мясо и, меланхолически жуя через силу и морщась от вновь подступающей головной боли, опять погрузился в воспоминания о не так давно прошедшем суде над Малфоями (почему-то это было первым, что пришло ему в голову).
Он свидетельствовал в защиту вовремя раскаявшегося семейства, а взгляд его тем временем помимо воли был прикован к Малфою-младшему. Бледный до синевы, тот сидел идеально прямо и совершенно неподвижно, уставившись пустым взглядом в одну точку перед собой. Лишь побелевшие пальцы, которыми он вцепился в подлокотники, выдавали его напряжение. Почему Гарри вообще обратил на всё это внимание, он не знал, но в те моменты на него вдруг особенно остро обрушилась вся горечь минувшей войны и то, что никого она не пожалела, всех изменила и перековеркала.
Студенты начали недоумённо перешептываться, а Гарри почувствовал, что что-то в словах нового директора Хогвартса ему категорически не нравится.
— Внимание! — МакГонагалл повысила голос, призывая к тишине. — Это не значит, что соревнование между факультетами отменено. Просто теперь это будет иметь более формальный характер! Каждый поток будет жить в отдельно отведенном ему месте, едино, вне зависимости от принадлежности к тому или иному факультету. Прошу после ужина старост факультетов подойти ко мне и получить списки. Спасибо за внимание, — МакГонагалл села. — Всем приятного аппетита!
— Что?! — первым отреагировал на только что прозвучавшую речь Рон. — Она это серьёзно? — от шока он даже перестал жевать огромный кусок торта, поданного на десерт. — Гарри, — он рассеянно потеребил друга за рукав, — ты не мог бы повторить, что сейчас говорила МакГонагалл, по-моему, у меня слуховые галлюцинации!
Не успел тот раскрыть рот, как его опередил Симус:
— Она только что сказала, что мы больше почти не гриффиндорцы и будем целый год терпеть возле себя отвратных слизней! — он с омерзением мотнул головой в сторону слизеринского стола.
— Значит, это были не галлюцинации… — обречённо констатировал Рон, начиная медленно багроветь от злости.
— Рон, по-моему, пора бы уже повзрослеть и забыть свои детские глупые обиды, неужели война тебя ничему не научила? — вмешалась Гермиона.
— Научила! — с неожиданной язвительностью отозвался тот. — Под кустом спать и жрать чертополох на завтрак, потому что больше было нечего! Или, на худой конец, горелую, несолёную и совершенно несъедобную рыбу!
— Если ты вдруг забыл, я тоже через всё это прошла! — вспыхнула Гермиона. — И я хоть что-то готовила! А ты — сам бы попробовал, раз такой умный! — едко припечатала она.
— Эй, эй, ребята, ну, хватит, — миролюбиво сказал Невилл, пытаясь погасить конфликт.
— Да, завязывайте ругаться, — заметил Дин. — Нам теперь надо друг друга держаться — враг не дремлет, — он хмыкнул.
Гарри отстранённо наблюдал за перебранкой, почти не участвуя в ней, и чувствовал полное отупение. Он сам себе не мог объяснить, почему его совсем не взволновали ни слова директора, ни грядущие перемены в устройстве их жизни в Хогвартсе. Упразднили факультеты? Ну, и чёрт с ним. Предстоит обитать всем вместе, в том числе и со слизеринцами? Да пожалуйста! Почему-то теперь, после пройденной войны и пережитых испытаний, всё это казалось ему совсем несущественным — так, мелочь, не более того. Да и, в любом случае, до диплома остался всего лишь год. Правда, на спокойную жизнь теперь можно было не рассчитывать.
Гарри окинул сокурсников острым взглядом — все просто кипели от бешенства, выражая своё возмущение каждый по-своему. Пожалуй, только Дина Томаса вся эта ситуация скорее забавляла, чем злила, и это не могло не радовать. Гарри с содроганием представил себе все предстоящие конфликты и свары, которые в их колоритном обществе неизбежно будут возникать теперь с завидной регулярностью, — и ему едва не стало дурно.
«Вот так, Гарри, — мелькнула безрадостная мысль. — Надеялся хоть на один безмятежный год в Хогвартсе? А хрен тебе, недостаточно ты ещё навоевался! И если всякие там тролли, василиски и Пожиратели (с Волдемортом во главе) для того, чтобы портить тебе жизнь, уже не годятся, не переживай — с этой задачей с честью справятся твои же сокурсники»…
Поттер кинул унылый взгляд на свою по-прежнему блестевшую первозданной чистотой тарелку и, не чувствуя ни малейшего аппетита, шмякнул в неё первый попавшийся кусок, оказавшийся сочной отбивной. Остервенело вонзил вилку в ни в чём не повинное мясо и, меланхолически жуя через силу и морщась от вновь подступающей головной боли, опять погрузился в воспоминания о не так давно прошедшем суде над Малфоями (почему-то это было первым, что пришло ему в голову).
Он свидетельствовал в защиту вовремя раскаявшегося семейства, а взгляд его тем временем помимо воли был прикован к Малфою-младшему. Бледный до синевы, тот сидел идеально прямо и совершенно неподвижно, уставившись пустым взглядом в одну точку перед собой. Лишь побелевшие пальцы, которыми он вцепился в подлокотники, выдавали его напряжение. Почему Гарри вообще обратил на всё это внимание, он не знал, но в те моменты на него вдруг особенно остро обрушилась вся горечь минувшей войны и то, что никого она не пожалела, всех изменила и перековеркала.
Страница 2 из 34
