Фандом: Гарри Поттер. Рон устраивает лучшему другу личную жизнь, Лаванда устраивает Рону истерики, близнецы Уизли устраивают свои бизнес-дела… Все что-то устраивают, а мы просто полюбуемся на интересное шоу. Которое должно продолжаться.
Добавить в моё избранное
119 мин, 8 сек 7832
И его самого тоже… Где тот наивный паренёк в заклеенных скотчем очках, который, восторженно раскрыв рот, впервые ехал в Хогвартс-экспрессе учиться в волшебную школу? Где тот, который так нежно был влюблён когда-то в Джинни? Гарри вздохнул. Бедняжка Джинни. Она, судя по всему, не прочь — и даже о-очень не прочь! — возобновить теперь отношения, но он всё больше понимал, насколько ему это не нужно…
— Нет, ну это надо же было придумать! — раздался громкий возглас у самого его уха. Гарри вздрогнул, очнувшись от своих размышлений, и скосил глаза на Рона, который по-прежнему бунтовал, громко высказывая свой протест по существующему положению дел. Помимо воли Гарри улыбнулся. Если кто и сумел почти не измениться и не поддаться влиянию войны, так это Рон.
Тот, между тем, ничего не замечая в праведном возмущении, всё больше входил в раж, размахивая руками, совершенно забыв, что до сих пор держит недоеденный бисквит, и, конечно, закономерно заехал обгрызанным куском прямо в лицо сидящей рядом Лаванде Браун, вдруг склонившейся зачем-то над столом. Губы той обиженно задрожали под перекрёстное хихиканье однокурсников, глазеющих на взбитые сливки, мерно распределившиеся по щекам, носу, лбу и даже немного по чёлке кукольной блондинки. Рон, моментально заткнувшись, в ужасе вытаращил глаза:
— Ой… Прости, Лаванда! Я сейчас всё уберу! — он, напрочь забыв о палочке, провёл рукой по испачканному лицу той, ещё больше всё размазывая. Хихиканье моментально превратилось в полноценный ржач, а Лаванда, зарыдав (как Гарри показалось, слегка театрально), выскочила из-за стола и кинулась вон из Зала, успев напоследок влепить незадачливому рыжику пощёчину за своё унижение.
— Ну что… — расстроенно пробормотал Рон. — Я же помочь хотел.
Гарри заметил, как Гермиона насмешливо закусила губу, и поспешил, пока его экспрессивный друг не увидел этого и не затеял новый скандал, отвлечь его внимание:
— Рон, по-моему, тебе нужно будет перед ней извиниться.
— А я что — разве против? — с негодованием посмотрел на него Уизли. — Я же только что это сделал, и вовсе незачем было драться и убегать! — он потёр щёку, которой досталось от тяжёлой руки, казалось бы, такой безобидной и хрупкой на вид Лаванды.
Гарри хмыкнул:
— Кажется, ты сделал это как-то не так, дружище.
— Ну, хорошо, — в крайнем раздражении проговорил тот. — Извинюсь ещё раз, чёрт бы всех побрал! — он кое-как очистил руки от крема и встал из-за стола: — Пойдём, Гарри, посмотрим ту берлогу, которую нам выделили под жильё, — и медленно направился к выходу.
Гарри окинул взглядом остальные, постепенно пустевшие столы, под конец быстро глянув на слизеринцев, всё ещё чинно восседающих на местах и с показной ленивой небрежностью заканчивающих ужин, затем вздохнул и последовал за Роном, продолжавшим бухтеть то по поводу упразднения факультетов, то в адрес Браун, а то и вообще на посторонние темы, так, что сразу становилось ясно: рыжий сейчас сильно не в духе, и к нему лучше не лезть.
Толпа возмущённых до глубины души и непрерывно галдящих семикурсников просочилась через двери в бывшие хаффлпаффские покои, ныне обозначенные директором просто как «гостиная седьмого курса», и распределилась небольшими группами по комнате. Все, включая и самих бывших хаффлпаффцев, завертели головами, желая рассмотреть поближе место, где им предстояло жить в течение ближайшего года.
— Мерлин, большего убожества я ещё в жизни не видел, — первым нарушил молчание Малфой, с выражением крайней брезгливости на лице оглядывая стены, задрапированные простой сероватой тканью, такие же обычные серые диваны с креслами и ковёр на полу. — Эта старая кошка МакГонагалл совсем из ума выжила.
— Закрой рот, Малфой! — Рон при первых же звуках ненавистного голоса моментально забыл, что ему здесь тоже вроде как пока не понравилось, и закипел, как чайник. — Не нравится — можешь валить жить в Большой зал, а ещё лучше — в главный холл, на коврик для ног у входа!
— Именно так ты и живёшь в своей зачуханной Норе? — насмешливо скривился в ответ Малфой. — Я бы даже тебя пожалел, да вот прости — занят. Пытаюсь осознать, в каком курятнике мне предстоит обитать целый год. Да ещё и, — он выразительно огляделся, — в какой компании.
— Да ты-ы! — задохнулся от возмущения Рон, краснея как взбесившийся помидор. — Да я тебя-я…
— Рон, успокойся, пожалуйста, — поспешно вмешался Гарри, кладя руку ему на плечо и чуть сжимая. — Что ещё можно ожидать от хорька, мог бы уже и привыкнуть за столько лет, — он кинул на Малфоя неожиданно вовсе не злой и не раздражённый, а очень задумчивый, какой-то странный взгляд.
— Я не понял, а куда девалось прежнее оформление гостиной? — тем временем растерянно осведомился в пространство Джастин Финч-Флетчли. — У нас здесь всё было совсем не так, и стены были яркие, жёлтые… Зачем это всё убрали? — он почесал рукой затылок.
— Нет, ну это надо же было придумать! — раздался громкий возглас у самого его уха. Гарри вздрогнул, очнувшись от своих размышлений, и скосил глаза на Рона, который по-прежнему бунтовал, громко высказывая свой протест по существующему положению дел. Помимо воли Гарри улыбнулся. Если кто и сумел почти не измениться и не поддаться влиянию войны, так это Рон.
Тот, между тем, ничего не замечая в праведном возмущении, всё больше входил в раж, размахивая руками, совершенно забыв, что до сих пор держит недоеденный бисквит, и, конечно, закономерно заехал обгрызанным куском прямо в лицо сидящей рядом Лаванде Браун, вдруг склонившейся зачем-то над столом. Губы той обиженно задрожали под перекрёстное хихиканье однокурсников, глазеющих на взбитые сливки, мерно распределившиеся по щекам, носу, лбу и даже немного по чёлке кукольной блондинки. Рон, моментально заткнувшись, в ужасе вытаращил глаза:
— Ой… Прости, Лаванда! Я сейчас всё уберу! — он, напрочь забыв о палочке, провёл рукой по испачканному лицу той, ещё больше всё размазывая. Хихиканье моментально превратилось в полноценный ржач, а Лаванда, зарыдав (как Гарри показалось, слегка театрально), выскочила из-за стола и кинулась вон из Зала, успев напоследок влепить незадачливому рыжику пощёчину за своё унижение.
— Ну что… — расстроенно пробормотал Рон. — Я же помочь хотел.
Гарри заметил, как Гермиона насмешливо закусила губу, и поспешил, пока его экспрессивный друг не увидел этого и не затеял новый скандал, отвлечь его внимание:
— Рон, по-моему, тебе нужно будет перед ней извиниться.
— А я что — разве против? — с негодованием посмотрел на него Уизли. — Я же только что это сделал, и вовсе незачем было драться и убегать! — он потёр щёку, которой досталось от тяжёлой руки, казалось бы, такой безобидной и хрупкой на вид Лаванды.
Гарри хмыкнул:
— Кажется, ты сделал это как-то не так, дружище.
— Ну, хорошо, — в крайнем раздражении проговорил тот. — Извинюсь ещё раз, чёрт бы всех побрал! — он кое-как очистил руки от крема и встал из-за стола: — Пойдём, Гарри, посмотрим ту берлогу, которую нам выделили под жильё, — и медленно направился к выходу.
Гарри окинул взглядом остальные, постепенно пустевшие столы, под конец быстро глянув на слизеринцев, всё ещё чинно восседающих на местах и с показной ленивой небрежностью заканчивающих ужин, затем вздохнул и последовал за Роном, продолжавшим бухтеть то по поводу упразднения факультетов, то в адрес Браун, а то и вообще на посторонние темы, так, что сразу становилось ясно: рыжий сейчас сильно не в духе, и к нему лучше не лезть.
Толпа возмущённых до глубины души и непрерывно галдящих семикурсников просочилась через двери в бывшие хаффлпаффские покои, ныне обозначенные директором просто как «гостиная седьмого курса», и распределилась небольшими группами по комнате. Все, включая и самих бывших хаффлпаффцев, завертели головами, желая рассмотреть поближе место, где им предстояло жить в течение ближайшего года.
— Мерлин, большего убожества я ещё в жизни не видел, — первым нарушил молчание Малфой, с выражением крайней брезгливости на лице оглядывая стены, задрапированные простой сероватой тканью, такие же обычные серые диваны с креслами и ковёр на полу. — Эта старая кошка МакГонагалл совсем из ума выжила.
— Закрой рот, Малфой! — Рон при первых же звуках ненавистного голоса моментально забыл, что ему здесь тоже вроде как пока не понравилось, и закипел, как чайник. — Не нравится — можешь валить жить в Большой зал, а ещё лучше — в главный холл, на коврик для ног у входа!
— Именно так ты и живёшь в своей зачуханной Норе? — насмешливо скривился в ответ Малфой. — Я бы даже тебя пожалел, да вот прости — занят. Пытаюсь осознать, в каком курятнике мне предстоит обитать целый год. Да ещё и, — он выразительно огляделся, — в какой компании.
— Да ты-ы! — задохнулся от возмущения Рон, краснея как взбесившийся помидор. — Да я тебя-я…
— Рон, успокойся, пожалуйста, — поспешно вмешался Гарри, кладя руку ему на плечо и чуть сжимая. — Что ещё можно ожидать от хорька, мог бы уже и привыкнуть за столько лет, — он кинул на Малфоя неожиданно вовсе не злой и не раздражённый, а очень задумчивый, какой-то странный взгляд.
— Я не понял, а куда девалось прежнее оформление гостиной? — тем временем растерянно осведомился в пространство Джастин Финч-Флетчли. — У нас здесь всё было совсем не так, и стены были яркие, жёлтые… Зачем это всё убрали? — он почесал рукой затылок.
Страница 3 из 34
