Фандом: Гарри Поттер. Рождественская тайна Тедди Люпина и Мари-Виктуар Уизли.
Добавить в моё избранное
8 мин, 45 сек 12185
Никому больше нет дела до них. Под столом я нахожу руку Мари, легонько сжимая её ладонь. Она не смотрит на меня, наблюдая, как Роксана и Роуз крутятся перед всеми с одинаковыми заплетёнными только что умелыми руками Флер косами. Но пальцы её ласково поглаживают меня в ответ.
Старый приёмник хрипит, извергая новую, на этот раз грустную, протяжную мелодию. Миссис Молли Уизли просит сделать погромче, и уже через секунду всю гостиную обволакивает скрипучий голос Селестины Уорлок. Гермиона весьма недвусмысленно и, пожалуй, чересчур громко вздыхает, но тут же Рон, по-медвежьи обхватив её сзади, тащит на середину комнаты, а после, склонившись в галантном поклоне, приглашает на танец. Они движутся неумело и не в такт и, понимая это, сами сочувственно смеются собственной неуклюжести.
— Они такие милые! — восхищается Молли, и, отведя глаза, добавляет: — Мне бы так!
Я искоса наблюдаю за Мари. Её взгляд тоже прикован к танцующей чете.
— Ужасно, — читаю по губам непроизнесённое слово.
В это время Джинни склоняется над столом с огромным пирогом, на пару мгновений заслонив от нас супругов Уизли. Короткий взгляд в мою сторону и еле уловимый наклон бровей в сторону Мари — и я понимаю миссис Поттер без слов. Поколебавшись с полсекунды, я резко выпаливаю:
— Потанцуем?
Несколько мгновений она смотрит на меня так, будто я предложил ей прогуляться голышом по Косому переулку. Потом резко наклоняется и шепчет над самым ухом:
— Если ты будешь вилять бёдрами так же, как дядя Рон, клянусь волосами моей матери, Люпин: я тебя покусаю.
Я улыбаюсь, словно сказанное — самое прекрасное и милое из той романтической чуши, которой обычно осыпают друг друга влюблённые. Поднявшись из-за стола, замечаю короткий одобрительный кивок Гарри и чуть лукавую улыбку его жены. Мари смотрит на меня серьёзно, словно мы собрались решать сложные трансфигурационные уравнения. «Она сама как трансфигурация — такая же сложная и непонятная», — приходит мне на ум. Это глупое, абсолютно не поэтическое сравнение смешит меня, и я кусаю губы, пытаясь изо всех сил сохранить серьёзный вид. Это не ускользает от внимания Мари-Виктуар, и её светлые, прекрасно очерченные брови взлетают вверх. Вместо ответа я кладу ей руку на талию, начиная плавные танцевальные движения. Она взглядом приковывает меня к себе, и на протяжении всего танца мы не прерываем этого контакта. Музыка заканчивается, и словно очнувшись, я торопливо замечаю, что взгляды присутствующих прикованы к нам. Миссис Молли Уизли и миссис Флер Уизли, единодушно умилённо вздыхают, пряча лица в громадные носовые платки. Андромеда более сдержанна, но в карих глазах её плещется всё понимающая спокойная нежность. Она коротко кивает мне, и опускает глаза.
— Hubba hubba, ding ding, don't forget the wedding ring! …
Мари мгновенно вспыхивает и прожигает взглядом пролетающего мимо нас с насмешливой песенкой Джеймса. Но тут она замечает побелевшую как мел Молли и, позабыв о том, что пятнадцать минут назад была готова разорвать её в клочья, смягчается. Что-то робкое проскальзывает в движении, когда она, словно извиняясь, наклоняет голову. Я крепко, успокаивающе сжимаю её ладонь, принимая лёгкое поглаживание в ответ.
Радио, на миг смолкнув, переключается на нежную красивую мелодию. Мари оживляется и закрывает глаза.
Она застывает, полностью отдаваясь музыке, впитывая каждую ноту, наслаждаясь каждым звуком. Губы её шевелятся в блаженной полоумной улыбке, и я точно знаю, что в этот момент она видит и слышит то, что не ведомо никому из сидящих в гостиной. Я молча любуюсь, в надежде когда-нибудь разделить с ней её тайны, проникнуть в этот странный таинственный мир, имя которому Мари-Виктуар Уизли.
И этой ночью мне это удаётся.
— Ты помнишь музыку, что играла сегодня? — спрашивает она, улыбаясь.
Я киваю, вглядываясь в такое редкое выражение безмятежности на её красивом лице.
— Я хочу танцевать под неё, — говорит она полушёпотом. Мгновение, и её руки легко ложатся на мои плечи. В доме царит абсолютная тишина, раздаётся лишь мерное сопение где-то в углу. Но мы танцуем. Музыка, нежные звуки пианино звучат где-то внутри, в нашем едином сознании, словно через нас двоих проходит одна радиоволна.
Тонкая рубашка соскальзывает с ещё по-детски округлых плеч, когда наш танец перемещается на постель.
Сколько раз в мечтах я представлял себе этот миг! Представлял с опаской, со страхом разочароваться сам и разочаровать её. Это было не похоже ни на одну мою фантазию. Это было лучше, в тысячу раз лучше.
По телу проносится ток удовольствия, но в то же мгновение я вижу судорогу боли на лице Мари и поспешно выхожу из неё. Сейчас она кажется как никогда маленькой, беззащитной и уязвимой. Но когда она открывает глаза, в них читается твёрдая решимость.
— Давай, — шепчет она одними губами и выгибается мне навстречу.
Старый приёмник хрипит, извергая новую, на этот раз грустную, протяжную мелодию. Миссис Молли Уизли просит сделать погромче, и уже через секунду всю гостиную обволакивает скрипучий голос Селестины Уорлок. Гермиона весьма недвусмысленно и, пожалуй, чересчур громко вздыхает, но тут же Рон, по-медвежьи обхватив её сзади, тащит на середину комнаты, а после, склонившись в галантном поклоне, приглашает на танец. Они движутся неумело и не в такт и, понимая это, сами сочувственно смеются собственной неуклюжести.
— Они такие милые! — восхищается Молли, и, отведя глаза, добавляет: — Мне бы так!
Я искоса наблюдаю за Мари. Её взгляд тоже прикован к танцующей чете.
— Ужасно, — читаю по губам непроизнесённое слово.
В это время Джинни склоняется над столом с огромным пирогом, на пару мгновений заслонив от нас супругов Уизли. Короткий взгляд в мою сторону и еле уловимый наклон бровей в сторону Мари — и я понимаю миссис Поттер без слов. Поколебавшись с полсекунды, я резко выпаливаю:
— Потанцуем?
Несколько мгновений она смотрит на меня так, будто я предложил ей прогуляться голышом по Косому переулку. Потом резко наклоняется и шепчет над самым ухом:
— Если ты будешь вилять бёдрами так же, как дядя Рон, клянусь волосами моей матери, Люпин: я тебя покусаю.
Я улыбаюсь, словно сказанное — самое прекрасное и милое из той романтической чуши, которой обычно осыпают друг друга влюблённые. Поднявшись из-за стола, замечаю короткий одобрительный кивок Гарри и чуть лукавую улыбку его жены. Мари смотрит на меня серьёзно, словно мы собрались решать сложные трансфигурационные уравнения. «Она сама как трансфигурация — такая же сложная и непонятная», — приходит мне на ум. Это глупое, абсолютно не поэтическое сравнение смешит меня, и я кусаю губы, пытаясь изо всех сил сохранить серьёзный вид. Это не ускользает от внимания Мари-Виктуар, и её светлые, прекрасно очерченные брови взлетают вверх. Вместо ответа я кладу ей руку на талию, начиная плавные танцевальные движения. Она взглядом приковывает меня к себе, и на протяжении всего танца мы не прерываем этого контакта. Музыка заканчивается, и словно очнувшись, я торопливо замечаю, что взгляды присутствующих прикованы к нам. Миссис Молли Уизли и миссис Флер Уизли, единодушно умилённо вздыхают, пряча лица в громадные носовые платки. Андромеда более сдержанна, но в карих глазах её плещется всё понимающая спокойная нежность. Она коротко кивает мне, и опускает глаза.
— Hubba hubba, ding ding, don't forget the wedding ring! …
Мари мгновенно вспыхивает и прожигает взглядом пролетающего мимо нас с насмешливой песенкой Джеймса. Но тут она замечает побелевшую как мел Молли и, позабыв о том, что пятнадцать минут назад была готова разорвать её в клочья, смягчается. Что-то робкое проскальзывает в движении, когда она, словно извиняясь, наклоняет голову. Я крепко, успокаивающе сжимаю её ладонь, принимая лёгкое поглаживание в ответ.
Радио, на миг смолкнув, переключается на нежную красивую мелодию. Мари оживляется и закрывает глаза.
Она застывает, полностью отдаваясь музыке, впитывая каждую ноту, наслаждаясь каждым звуком. Губы её шевелятся в блаженной полоумной улыбке, и я точно знаю, что в этот момент она видит и слышит то, что не ведомо никому из сидящих в гостиной. Я молча любуюсь, в надежде когда-нибудь разделить с ней её тайны, проникнуть в этот странный таинственный мир, имя которому Мари-Виктуар Уизли.
И этой ночью мне это удаётся.
— Ты помнишь музыку, что играла сегодня? — спрашивает она, улыбаясь.
Я киваю, вглядываясь в такое редкое выражение безмятежности на её красивом лице.
— Я хочу танцевать под неё, — говорит она полушёпотом. Мгновение, и её руки легко ложатся на мои плечи. В доме царит абсолютная тишина, раздаётся лишь мерное сопение где-то в углу. Но мы танцуем. Музыка, нежные звуки пианино звучат где-то внутри, в нашем едином сознании, словно через нас двоих проходит одна радиоволна.
Тонкая рубашка соскальзывает с ещё по-детски округлых плеч, когда наш танец перемещается на постель.
Сколько раз в мечтах я представлял себе этот миг! Представлял с опаской, со страхом разочароваться сам и разочаровать её. Это было не похоже ни на одну мою фантазию. Это было лучше, в тысячу раз лучше.
По телу проносится ток удовольствия, но в то же мгновение я вижу судорогу боли на лице Мари и поспешно выхожу из неё. Сейчас она кажется как никогда маленькой, беззащитной и уязвимой. Но когда она открывает глаза, в них читается твёрдая решимость.
— Давай, — шепчет она одними губами и выгибается мне навстречу.
Страница 2 из 3
