Фандом: Гарри Поттер. Знаки преследуют нас, когда мы чего-то сильно не хотим.
Добавить в моё избранное
24 мин, 51 сек 7349
Но есть одна комната…
— В которой окно овальное?
— Да! Отвратительно!
— Мне кажется, из-за него дом стоил так дешево…
— Мы должны выбить эту стену к драккловой матери!
Она не успела опомниться, как Рон резко вскочил и резко потянул ее за руку. Гермиона встала, и Рон тут же забросил ее на свое плечо и куда-то понес.
— Обожаю, когда ты ругаешься и разносишь все! — воскликнул он.
И Гермиона действительно разнесла стену: без сомнений и сожалений, ей хватило дважды произнести разрушающее заклинание.
Они закашлялись от поднявшегося облака пыли. Стрекотание сверчков стало почти оглушительным, в комнату влетел свежий ветер со стороны леса.
— А ты и правда пьяная: даже не убедилась, несущая это стена или нет.
Гермиона ахнула, закрыв ладонями рот.
— Не бойся, не несущая, — засмеялся он и вдруг прервался, округлив глаза: — Или нет?
Гермиона ударила его в плечо:
— Это не смешно! А если на нас прямо сейчас потолок обвалится?
Рон ничего не ответил, только взмахнул палочкой, и соорудил из обломков временные колонны.
— Мне не нравится, — сказала Гермиона, и разрушила ближайшую к себе колонну.
Она ожидала, что он начнет ворчать, обидится, но Рон неожиданно усмехнулся:
— Драконьи яйца, выходи за меня!
III
Что-то со звоном упало, Гермиона резко проснулась. Уже светало, через неплотно закрытые занавески пробивались ярко-красные лучи солнца.
Она все-таки уснула и не сделала запланированную работу. Странно, что у нее не ломило тело: кресло, конечно, было удобным, но вряд ли предназначалось для сна. Пока она спала, Рон накрыл ее пледом. Обычно он переносил ее на руках прямо в спальню, если она засыпала за работой, но сегодня, наверное, слишком устал.
Ей частенько снились события из прошлого, но этот эпизод долгое время не всплывал в ее подсознании. День, когда Рон впервые сделал ей предложение, а она впервые ответила: «Мне нужно подумать». Сейчас Гермиона не смогла бы точно сказать, сколько раз еще Рон спрашивал, а она твердила одно и то же. На его месте уже давно бросила саму себя.
— Эй, я тебя разбудила?
— Джинни? — Гермиона привстала, чтобы убедиться, не показалось ли ей.
Джинни стояла на пороге гостиной и кухни, в руках она держала тарелку.
— Там Рон блинчиков оставил, — сказала она с набитым ртом. — Я немного стащила. Правда, разбила одну тарелку.
— Ничего, я потом ее склею, — подавив зевок, произнесла Гермиона. Она расставила руки в стороны, потягиваясь.
— Этот ребенок просто зверь! Такое чувство, я только и делаю, что жру целыми сутками.
— Кушаешь, — поправила Гермиона.
— Нет, Гермиона, именно жру! И если ты когда-нибудь заведешь ребенка, тоже будешь жрать. Жрать-жрать-жрать! — протараторила Джинни.
— Хорошо-хорошо, я поняла. Ты так рано, случилось что-то? Извини, мне на работу уже скоро…
— Какую работу? Сегодня воскресенье.
— А-а, — протянула Гермиона в недоумении. Она была уверена, что сегодня четверг.
Интересно, куда тогда подевался Рон?
Вот ведь! Она могла просто принять вчера ванну и лечь в нормальную постель. Но теперь это чувство, когда завтра никуда не нужно, потеряно.
На воскресенье они с Джинни договорились поискать платья для подружек невесты, но сейчас Гермионе никуда не хотелось.
— Джинни, а может… может, никуда не пойдем?
— Я уже боялась, ты не предложишь, — Джинни плюхнулась в соседнее кресло. — Иди давай за своим завтраком. А потом мы будем обсуждать, как нас все бесит.
— Меня ничего не бесит.
— Ладно, паинька, мы будем обсуждать все, что бесит меня.
Гермиона сходила на кухню, на столе под колпаком стояла тарелка с блинами и одним оладушком. Она улыбнулась: из остатков теста Рон всегда делал мини-блин и отдавал ей.
Она подошла к раковине, расплела почти развалившийся пучок на затылке, и снова собрала волосы, а потом умылась холодной водой, чтобы окончательно проснуться.
Осколки разбитой тарелки лежали на полу, Гермиона взмахнула палочкой и произнесла: «Репаро». Джинни сейчас не могла колдовать: ей, конечно, это особенно не запрещалось, как и многим беременным волшебницам, но тогда малыш начинал творить чудеса, и хорошо, если он всего лишь менял цвет волос своей маме.
Когда Гермиона вернулась, Джинни уже съела свои блинчики и большими умоляющими глазами смотрела на нее. Гермиона покачала головой и перебросила в ее тарелку половину своей порции.
— Спасибо.
— Для моего будущего крестника ничего не жалко. Кстати, вы уже выбрали имя?
— Нет, но решили так: если он еще успеет родиться в этом году, то имя выбираю я, если уж в 2004 — Поттер.
— Интересно.
— Ничего интересного, Гарри дурацкие имена выбирает.
— В которой окно овальное?
— Да! Отвратительно!
— Мне кажется, из-за него дом стоил так дешево…
— Мы должны выбить эту стену к драккловой матери!
Она не успела опомниться, как Рон резко вскочил и резко потянул ее за руку. Гермиона встала, и Рон тут же забросил ее на свое плечо и куда-то понес.
— Обожаю, когда ты ругаешься и разносишь все! — воскликнул он.
И Гермиона действительно разнесла стену: без сомнений и сожалений, ей хватило дважды произнести разрушающее заклинание.
Они закашлялись от поднявшегося облака пыли. Стрекотание сверчков стало почти оглушительным, в комнату влетел свежий ветер со стороны леса.
— А ты и правда пьяная: даже не убедилась, несущая это стена или нет.
Гермиона ахнула, закрыв ладонями рот.
— Не бойся, не несущая, — засмеялся он и вдруг прервался, округлив глаза: — Или нет?
Гермиона ударила его в плечо:
— Это не смешно! А если на нас прямо сейчас потолок обвалится?
Рон ничего не ответил, только взмахнул палочкой, и соорудил из обломков временные колонны.
— Мне не нравится, — сказала Гермиона, и разрушила ближайшую к себе колонну.
Она ожидала, что он начнет ворчать, обидится, но Рон неожиданно усмехнулся:
— Драконьи яйца, выходи за меня!
III
Что-то со звоном упало, Гермиона резко проснулась. Уже светало, через неплотно закрытые занавески пробивались ярко-красные лучи солнца.
Она все-таки уснула и не сделала запланированную работу. Странно, что у нее не ломило тело: кресло, конечно, было удобным, но вряд ли предназначалось для сна. Пока она спала, Рон накрыл ее пледом. Обычно он переносил ее на руках прямо в спальню, если она засыпала за работой, но сегодня, наверное, слишком устал.
Ей частенько снились события из прошлого, но этот эпизод долгое время не всплывал в ее подсознании. День, когда Рон впервые сделал ей предложение, а она впервые ответила: «Мне нужно подумать». Сейчас Гермиона не смогла бы точно сказать, сколько раз еще Рон спрашивал, а она твердила одно и то же. На его месте уже давно бросила саму себя.
— Эй, я тебя разбудила?
— Джинни? — Гермиона привстала, чтобы убедиться, не показалось ли ей.
Джинни стояла на пороге гостиной и кухни, в руках она держала тарелку.
— Там Рон блинчиков оставил, — сказала она с набитым ртом. — Я немного стащила. Правда, разбила одну тарелку.
— Ничего, я потом ее склею, — подавив зевок, произнесла Гермиона. Она расставила руки в стороны, потягиваясь.
— Этот ребенок просто зверь! Такое чувство, я только и делаю, что жру целыми сутками.
— Кушаешь, — поправила Гермиона.
— Нет, Гермиона, именно жру! И если ты когда-нибудь заведешь ребенка, тоже будешь жрать. Жрать-жрать-жрать! — протараторила Джинни.
— Хорошо-хорошо, я поняла. Ты так рано, случилось что-то? Извини, мне на работу уже скоро…
— Какую работу? Сегодня воскресенье.
— А-а, — протянула Гермиона в недоумении. Она была уверена, что сегодня четверг.
Интересно, куда тогда подевался Рон?
Вот ведь! Она могла просто принять вчера ванну и лечь в нормальную постель. Но теперь это чувство, когда завтра никуда не нужно, потеряно.
На воскресенье они с Джинни договорились поискать платья для подружек невесты, но сейчас Гермионе никуда не хотелось.
— Джинни, а может… может, никуда не пойдем?
— Я уже боялась, ты не предложишь, — Джинни плюхнулась в соседнее кресло. — Иди давай за своим завтраком. А потом мы будем обсуждать, как нас все бесит.
— Меня ничего не бесит.
— Ладно, паинька, мы будем обсуждать все, что бесит меня.
Гермиона сходила на кухню, на столе под колпаком стояла тарелка с блинами и одним оладушком. Она улыбнулась: из остатков теста Рон всегда делал мини-блин и отдавал ей.
Она подошла к раковине, расплела почти развалившийся пучок на затылке, и снова собрала волосы, а потом умылась холодной водой, чтобы окончательно проснуться.
Осколки разбитой тарелки лежали на полу, Гермиона взмахнула палочкой и произнесла: «Репаро». Джинни сейчас не могла колдовать: ей, конечно, это особенно не запрещалось, как и многим беременным волшебницам, но тогда малыш начинал творить чудеса, и хорошо, если он всего лишь менял цвет волос своей маме.
Когда Гермиона вернулась, Джинни уже съела свои блинчики и большими умоляющими глазами смотрела на нее. Гермиона покачала головой и перебросила в ее тарелку половину своей порции.
— Спасибо.
— Для моего будущего крестника ничего не жалко. Кстати, вы уже выбрали имя?
— Нет, но решили так: если он еще успеет родиться в этом году, то имя выбираю я, если уж в 2004 — Поттер.
— Интересно.
— Ничего интересного, Гарри дурацкие имена выбирает.
Страница 3 из 8
