Фандом: Гарри Поттер. Драконья кровь, девятый способ её применения.
Добавить в моё избранное
10 мин, 24 сек 9071
Но успела лишь поднять её.
— Сивилла, остановитесь! — голос Дамблдора утратил остатки вежливости. Альбус резко поднял руку, чтобы остановить череду разрушений, исходящих от этой бестолковой женщины. Другой рукой он вытащил палочку, парой взмахов возвратив чайник в прежнее состояние и мгновенно высушив мантию.
— Сядьте! — вновь велел он. И прорицательница, зажав рот рукой, сию же секунду села, словно оловянный солдатик, выпрямив спину и плечи. — И для начала успокойтесь. Выпьете чаю?
Сивилла активно затрясла головой, показывая всем своим видом, что больше ничего не возьмет в руки. И рта не откроет.
— А я выпью, — уже более спокойно добавил директор и наколдовал небольшой поднос с чайником, лимонными дольками и парой чашек. — Итак, прорицания.
— Карты? — пискнула Сивилла.
— Как вам будет удобнее, Сивилла.
— Тогда лучше шар, — и она вновь рванулась вперед, словно ощутив себя на мгновение кометой. Но, сделав три шага, сама же себя одернула и, желая показать директору, что контролирует себя, уже спокойнее подошла к большой цветастой сумке, лежащей на кровати. — Мне нужно настроиться… вибрации будущего… услышать голоса.
Устроившись на стуле, Трелони картинно сняла накидку с шара и отбросила её на пол. Делая странные пассы руками, она бессвязно что-то бормотала. Но иногда в её речи пролетало нечто более-менее внятное:
— … я обучалась с детства… приди ко мне, открой тайну… что-то не получается… ну же…
— Не торопитесь, я подожду, — вежливо уточнил Дамблдор, вновь наполняя свою кружку горячим чаем.
— Может лучше карты? Или руны? Давайте я посмотрю вашу руку! — выдержка Трелони дала трещину. Она прекрасно понимала, что ничем не может доказать свой талант. Но нуждалась в этой работе так же сильно, как и её кошелек нуждался хоть в каком-нибудь наполнении.
— Как вам будет удобнее, Сивилла, — нарочито деликатно ответил Дамблдор, который уже не надеялся получить подтверждение таланта праправнучки Кассандры. Время, как говорится, потрачено зря.
— Какая-то ерунда, директор. Я вижу лишь золотое кольцо, высокую башню и вашу смерть, — с придыханием сказала она, когда разложила из колоды почти все карты.
— Ну что же, Сивилла, на этом, я думаю, закончим. К сожалению, хочу вам сообщить, что ещё в прошлом году принял решение о… — начал было Альбус, но не договорил, поскольку Сивилла Трелони вновь вскочила с кресла и кинулась к сумке.
Опасаясь самого страшного — мольбы, Альбус сделал шаг назад. Копающаяся же в сумке гадалка что-то извлекла из её недр и, повернувшись спиной, чуть запрокинула голову.
— … о том, что предмет Прорицаний будет изъят из школьной программы. Потому, Сивилла, я вынужден отказать вам в работе и откланяться, поскольку меня ждут неотложные дела, — он коротко кивнул. — Благодарю вас за встречу.
— Нет-нет, не уходите, постойте, прошу вас… работа… нужна, — зашептала Трелони, когда директор развернулся к ней спиной и широкими шагами направился через всю комнату к двери.
— Всего хорошего, — заключил Дамблдор, обернувшись у самой двери, взявшись за ручку. Но увидев, как оцепенела Трелони, замер. — Сивилла, с вами все хорошо?
Но она так и стояла, запрокинув голову, словно не слышала. Потом, медленно сжав кулаки, она в упор уставилась на стену.
В наступившей тишине можно было различить даже странный шорох в коридоре. «Впрочем, почему странный, не одни же мы в гостинице», — мысленно усмехнулся Дамблдор.
— Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… — захрипела она, и ее голос сейчас больше подошел бы дряхлому старику, практикующим впервые оперное пение, — рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…
И как только было произнесено последнее слово, Трелони захрипела так, словно жизнь разом покинула её. Спустя пару мгновений, Сивилла несколько раз глубоко вздохнула, не понимая, где она находится и что происходит, подняла руки и схватилась за горло.
Альбус Дамблдор, замерший в нескольких шагах от нее, стоял молча, словно оцепенев. То, что он только что услышал, было настораживающе правдивым. Слишком настоящим. И, несмотря на комичность предшествующей ситуации, чересчур похожим на пророчество.
Многие прорицатели, которых директору доводилось видеть, каждый по-своему делали свои предсказания. Кто-то просто говорил, кто-то закатывал глаза или рисовал. Кассандра Трелони — прапрабабка Сивиллы — в хрустальном шаре видела образы, отличающиеся поразительной точностью для такой неточной науки.
— Сивилла, остановитесь! — голос Дамблдора утратил остатки вежливости. Альбус резко поднял руку, чтобы остановить череду разрушений, исходящих от этой бестолковой женщины. Другой рукой он вытащил палочку, парой взмахов возвратив чайник в прежнее состояние и мгновенно высушив мантию.
— Сядьте! — вновь велел он. И прорицательница, зажав рот рукой, сию же секунду села, словно оловянный солдатик, выпрямив спину и плечи. — И для начала успокойтесь. Выпьете чаю?
Сивилла активно затрясла головой, показывая всем своим видом, что больше ничего не возьмет в руки. И рта не откроет.
— А я выпью, — уже более спокойно добавил директор и наколдовал небольшой поднос с чайником, лимонными дольками и парой чашек. — Итак, прорицания.
— Карты? — пискнула Сивилла.
— Как вам будет удобнее, Сивилла.
— Тогда лучше шар, — и она вновь рванулась вперед, словно ощутив себя на мгновение кометой. Но, сделав три шага, сама же себя одернула и, желая показать директору, что контролирует себя, уже спокойнее подошла к большой цветастой сумке, лежащей на кровати. — Мне нужно настроиться… вибрации будущего… услышать голоса.
Устроившись на стуле, Трелони картинно сняла накидку с шара и отбросила её на пол. Делая странные пассы руками, она бессвязно что-то бормотала. Но иногда в её речи пролетало нечто более-менее внятное:
— … я обучалась с детства… приди ко мне, открой тайну… что-то не получается… ну же…
— Не торопитесь, я подожду, — вежливо уточнил Дамблдор, вновь наполняя свою кружку горячим чаем.
— Может лучше карты? Или руны? Давайте я посмотрю вашу руку! — выдержка Трелони дала трещину. Она прекрасно понимала, что ничем не может доказать свой талант. Но нуждалась в этой работе так же сильно, как и её кошелек нуждался хоть в каком-нибудь наполнении.
— Как вам будет удобнее, Сивилла, — нарочито деликатно ответил Дамблдор, который уже не надеялся получить подтверждение таланта праправнучки Кассандры. Время, как говорится, потрачено зря.
— Какая-то ерунда, директор. Я вижу лишь золотое кольцо, высокую башню и вашу смерть, — с придыханием сказала она, когда разложила из колоды почти все карты.
— Ну что же, Сивилла, на этом, я думаю, закончим. К сожалению, хочу вам сообщить, что ещё в прошлом году принял решение о… — начал было Альбус, но не договорил, поскольку Сивилла Трелони вновь вскочила с кресла и кинулась к сумке.
Опасаясь самого страшного — мольбы, Альбус сделал шаг назад. Копающаяся же в сумке гадалка что-то извлекла из её недр и, повернувшись спиной, чуть запрокинула голову.
— … о том, что предмет Прорицаний будет изъят из школьной программы. Потому, Сивилла, я вынужден отказать вам в работе и откланяться, поскольку меня ждут неотложные дела, — он коротко кивнул. — Благодарю вас за встречу.
— Нет-нет, не уходите, постойте, прошу вас… работа… нужна, — зашептала Трелони, когда директор развернулся к ней спиной и широкими шагами направился через всю комнату к двери.
— Всего хорошего, — заключил Дамблдор, обернувшись у самой двери, взявшись за ручку. Но увидев, как оцепенела Трелони, замер. — Сивилла, с вами все хорошо?
Но она так и стояла, запрокинув голову, словно не слышала. Потом, медленно сжав кулаки, она в упор уставилась на стену.
В наступившей тишине можно было различить даже странный шорох в коридоре. «Впрочем, почему странный, не одни же мы в гостинице», — мысленно усмехнулся Дамблдор.
— Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… — захрипела она, и ее голос сейчас больше подошел бы дряхлому старику, практикующим впервые оперное пение, — рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…
И как только было произнесено последнее слово, Трелони захрипела так, словно жизнь разом покинула её. Спустя пару мгновений, Сивилла несколько раз глубоко вздохнула, не понимая, где она находится и что происходит, подняла руки и схватилась за горло.
Альбус Дамблдор, замерший в нескольких шагах от нее, стоял молча, словно оцепенев. То, что он только что услышал, было настораживающе правдивым. Слишком настоящим. И, несмотря на комичность предшествующей ситуации, чересчур похожим на пророчество.
Многие прорицатели, которых директору доводилось видеть, каждый по-своему делали свои предсказания. Кто-то просто говорил, кто-то закатывал глаза или рисовал. Кассандра Трелони — прапрабабка Сивиллы — в хрустальном шаре видела образы, отличающиеся поразительной точностью для такой неточной науки.
Страница 2 из 4
