Фандом: Гарри Поттер. Трагедия в семье Малфой привела к тому, что в целом мире у Люциуса не осталось никого, кроме нежеланной внучки-сквиба и любовницы-грязнокровки. Будучи не в силах жить рядом с обеими, он уехал из страны, надеясь убежать и от реальности, и от любви к маленькой мисс Грейнджер. Однако через шесть лет Гермиона отыскала Малфоя на краю землю и попросила спасти жизнь существу, которому сам Люциус желал лишь смерти. Удастся ли Гермионе пробудить в холодном сердце хотя бы каплю жалости?
Добавить в моё избранное
38 мин, 5 сек 2453
Лестница на третий этаж вела железная и крутая, решётчатые ступеньки с крупными прорезями делали практически невозможным подъём для женщины на шпильке. Гермиона вздохнула и пошла следом за Люциусом, надеясь, что на потеху Малфою и его рабочим не застрянет каблуком в лестнице.
Вопреки ожиданиям офис оказался ни шикарным, ни даже современным. За единственным компьютером сидела пожилая секретарша, проворно стуча пальцами по клавиатуре. Женщина подняла голову, чтобы удостовериться, что начальнику ничего не нужно, и тут же вернулась к работе. Люциус и Гермиона вошли в тесный душный кабинет. На не к месту роскошном старинном столе стоял только компьютер и выглядел так, будто его включали не чаще, чем раз в год. Основное пространство занимали шкафы с толстыми папками. Вид из окна открывался прямо на пристань.
— Итак, — Люциус снял каску и кинул её в кресло, — слушаю тебя.
Гермиона последовала его примеру, пригладила волосы дрожащей ладонью и посмотрела Малфою прямо в глаза.
— Вы знаете, почему я здесь. Я отправила вам за последний год больше сотни писем. Вы читали хотя бы одно?
— Нет.
— Фрэнсис… — при упоминании этого имени лицо Малфоя превратилось в холодную безжалостную маску, но Гермиона не сдавалась. — Ей нужна ваша помощь.
— Насколько я помню, ты решила взять заботу о девчонке на себя. Если не справляешься, просто отдай её кому-нибудь.
Гермиона, впадая в ярость, подалась вперёд и стукнула кулаком по столу.
— Даже не смейте так говорить! Как… ради всего святого, Люциус, как ты можешь быть настолько жестоким? Она твоя внучка, и нравится тебе это или нет, в её жилах течёт та же кровь…
Он тоже наклонился вперёд, и Гермионе пришлось резко отодвинуться.
— Шесть лет назад я сказал, что не желаю иметь ничего общего с этим ребёнком. Я никогда не приму в семью сквиба.
— Я и не прошу тебя об этом, — Гермиона снова отвоевала стол. — Фрэнсис родилась обычным человеком, и никто из нас не может этого исправить. Но она хорошая девочка — умная, талантливая, добрая и ласковая. Нам обоим, как никому другому, известны подробности её рождения. Уже тогда было мало шансов, что она выживет, Люциус. Но я поклялась её матери, что не брошу Фанни и буду бороться за её жизнь. А сейчас ей нужна операция. У меня есть всё, что необходимо — врачи, деньги, время, чтобы быть рядом с ней. Нам нужно лишь немного твоей чёртовой чистой крови, над которой ты так трясёшься, чтобы девочка жила! Неужели я прошу так много? Неужели ты настолько безжалостен, что допустишь смерть своего последнего родного человека?
Люциус отвернулся к окну, оставив Гермиону наедине с обуревавшими эмоциями. Внутри все кипело, многое хотелось высказать, но всё это не имело значения.
«Боже, он обязан согласиться, иначе смерть девочки будет на его совести!»
— Мне нужно время…
— Ради всего святого, она невинный ребёнок! У тебя нет причин для ненависти, она не сделала ничего дурного, разве что имела неосторожность родиться в семье Малфой, где глупые традиции и предрассудки ценятся выше человеческой жизни!
— Я сказал, что подумаю! — рявкнул Люциус, раздражённый уже одним присутствием Грейнджер на его территории. Он пытался оставить прошлое в прошлом, но куда бы ни отправился, оно постоянно преследовало его.
— Пожалуйста… Люциус, пожалуйста, я очень тебя прошу, прими верное решение. И как можно скорее. Я понимаю, что между нами давно всё кончилось, но хочу, чтобы ты знал: Фанни — самое дорогое, что у меня есть. Она — моя дочь, и я не могу её потерять. Сделай это, и мы оставим тебя в покое. Обещаю.
Гермиона тихонько выскользнула за дверь, задержавшись на минутку у стола секретарши, где оставила Люциусу записку с адресом. Гермиона не знала, услышал ли он её или нет, но ей доподлинно было известно, что Люциус не бессердечный мерзавец, каким частенько казался. Когда-то он уже впустил в свою душу грязнокровку, возможно, там найдётся и крошечный уголок для девочки-сквиба, его внучки.
Девчонка не была красивой. И ни единой чертой не была похожа на Малфоев — круглолицая, большеглазая, с короткими топорщащимися во все стороны волосами мышиного цвета. Она была очень худой и маленькой даже для своего возраста. Сарафан свободно болтался на узких плечиках, и девочке то и дело приходилось поправлять бретельки. В одной руке она несла нотную тетрадь, а второй хваталась за пальцы матери.
Люциус наблюдал за ними издалека, надеясь не попасться на глаза. Гермиона с девочкой особенно не спешили, время от времени останавливаясь у прилавков и покупая рыбу, овощи и фрукты. Он замечал, как встречные мужчины провожали Грейнджер весьма недвусмысленными взглядами, а некоторые даже бросали пошлые комплименты вслед. Гермиона никак не реагировала — то ли не понимала, то ли делала вид, что не понимает. Выглядела она на редкость соблазнительно: так, что за ней никто и не замечал эту маленькую нескладную девочку с серым цветом лица.
Вопреки ожиданиям офис оказался ни шикарным, ни даже современным. За единственным компьютером сидела пожилая секретарша, проворно стуча пальцами по клавиатуре. Женщина подняла голову, чтобы удостовериться, что начальнику ничего не нужно, и тут же вернулась к работе. Люциус и Гермиона вошли в тесный душный кабинет. На не к месту роскошном старинном столе стоял только компьютер и выглядел так, будто его включали не чаще, чем раз в год. Основное пространство занимали шкафы с толстыми папками. Вид из окна открывался прямо на пристань.
— Итак, — Люциус снял каску и кинул её в кресло, — слушаю тебя.
Гермиона последовала его примеру, пригладила волосы дрожащей ладонью и посмотрела Малфою прямо в глаза.
— Вы знаете, почему я здесь. Я отправила вам за последний год больше сотни писем. Вы читали хотя бы одно?
— Нет.
— Фрэнсис… — при упоминании этого имени лицо Малфоя превратилось в холодную безжалостную маску, но Гермиона не сдавалась. — Ей нужна ваша помощь.
— Насколько я помню, ты решила взять заботу о девчонке на себя. Если не справляешься, просто отдай её кому-нибудь.
Гермиона, впадая в ярость, подалась вперёд и стукнула кулаком по столу.
— Даже не смейте так говорить! Как… ради всего святого, Люциус, как ты можешь быть настолько жестоким? Она твоя внучка, и нравится тебе это или нет, в её жилах течёт та же кровь…
Он тоже наклонился вперёд, и Гермионе пришлось резко отодвинуться.
— Шесть лет назад я сказал, что не желаю иметь ничего общего с этим ребёнком. Я никогда не приму в семью сквиба.
— Я и не прошу тебя об этом, — Гермиона снова отвоевала стол. — Фрэнсис родилась обычным человеком, и никто из нас не может этого исправить. Но она хорошая девочка — умная, талантливая, добрая и ласковая. Нам обоим, как никому другому, известны подробности её рождения. Уже тогда было мало шансов, что она выживет, Люциус. Но я поклялась её матери, что не брошу Фанни и буду бороться за её жизнь. А сейчас ей нужна операция. У меня есть всё, что необходимо — врачи, деньги, время, чтобы быть рядом с ней. Нам нужно лишь немного твоей чёртовой чистой крови, над которой ты так трясёшься, чтобы девочка жила! Неужели я прошу так много? Неужели ты настолько безжалостен, что допустишь смерть своего последнего родного человека?
Люциус отвернулся к окну, оставив Гермиону наедине с обуревавшими эмоциями. Внутри все кипело, многое хотелось высказать, но всё это не имело значения.
«Боже, он обязан согласиться, иначе смерть девочки будет на его совести!»
— Мне нужно время…
— Ради всего святого, она невинный ребёнок! У тебя нет причин для ненависти, она не сделала ничего дурного, разве что имела неосторожность родиться в семье Малфой, где глупые традиции и предрассудки ценятся выше человеческой жизни!
— Я сказал, что подумаю! — рявкнул Люциус, раздражённый уже одним присутствием Грейнджер на его территории. Он пытался оставить прошлое в прошлом, но куда бы ни отправился, оно постоянно преследовало его.
— Пожалуйста… Люциус, пожалуйста, я очень тебя прошу, прими верное решение. И как можно скорее. Я понимаю, что между нами давно всё кончилось, но хочу, чтобы ты знал: Фанни — самое дорогое, что у меня есть. Она — моя дочь, и я не могу её потерять. Сделай это, и мы оставим тебя в покое. Обещаю.
Гермиона тихонько выскользнула за дверь, задержавшись на минутку у стола секретарши, где оставила Люциусу записку с адресом. Гермиона не знала, услышал ли он её или нет, но ей доподлинно было известно, что Люциус не бессердечный мерзавец, каким частенько казался. Когда-то он уже впустил в свою душу грязнокровку, возможно, там найдётся и крошечный уголок для девочки-сквиба, его внучки.
Девчонка не была красивой. И ни единой чертой не была похожа на Малфоев — круглолицая, большеглазая, с короткими топорщащимися во все стороны волосами мышиного цвета. Она была очень худой и маленькой даже для своего возраста. Сарафан свободно болтался на узких плечиках, и девочке то и дело приходилось поправлять бретельки. В одной руке она несла нотную тетрадь, а второй хваталась за пальцы матери.
Люциус наблюдал за ними издалека, надеясь не попасться на глаза. Гермиона с девочкой особенно не спешили, время от времени останавливаясь у прилавков и покупая рыбу, овощи и фрукты. Он замечал, как встречные мужчины провожали Грейнджер весьма недвусмысленными взглядами, а некоторые даже бросали пошлые комплименты вслед. Гермиона никак не реагировала — то ли не понимала, то ли делала вид, что не понимает. Выглядела она на редкость соблазнительно: так, что за ней никто и не замечал эту маленькую нескладную девочку с серым цветом лица.
Страница 3 из 11
