Фандом: Гарри Поттер. Трагедия в семье Малфой привела к тому, что в целом мире у Люциуса не осталось никого, кроме нежеланной внучки-сквиба и любовницы-грязнокровки. Будучи не в силах жить рядом с обеими, он уехал из страны, надеясь убежать и от реальности, и от любви к маленькой мисс Грейнджер. Однако через шесть лет Гермиона отыскала Малфоя на краю землю и попросила спасти жизнь существу, которому сам Люциус желал лишь смерти. Удастся ли Гермионе пробудить в холодном сердце хотя бы каплю жалости?
Добавить в моё избранное
38 мин, 5 сек 2458
Я не желаю девочке смерти, но и её жизнь меня не интересует, — Малфой не отвернулся от слёз, от осуждения и жалости. Ему почти удалось убедить себя, что его не трогают чувства мисс Грейнджер. — Когда я понадоблюсь, просто дай знать.
Он направился к выходу и услышал тихие слова, брошенные уже в спину:
— Всё равно спасибо.
Ожидание изводило. Гермиона металась из угла в угол у дверей операционного блока в надежде услышать новости. Операция длилась уже больше двух часов, ассистент доктора Леви появился лишь единожды, сообщив, что возникли осложнения: у Фанни развилась опухоль в брюшной полости, и теперь следует её удалить и тщательно обследовать на предмет метастаз.
Стрелки на круглых часах двигались очень медленно. Гермиона то хваталась за голову, выдирая на себе волосы, то пыталась обращаться к богам, умоляя спасти малышку. Страх и ужас потери сковали душу стальными тисками: Гермиона посвятила этому ребенку свою жизнь. Несмотря на то, что не она родила её, Фанни стала её дочерью. Трудно даже представить существование без этой маленькой чудесной девочки, которая за свою короткую жизнь перенесла столько страданий и лишений, что не каждый взрослый выдержит.
Гермиона взялась за книгу, но почти сразу же откинула её в сторону.
Она не могла читать. Она не была способна сделать хоть что-нибудь.
Кофе, принесённый медсестрой, уже давно остыл: Гермиона так и не притронулась к нему.
Время двигалось с убийственно медленной скоростью.
Гермиона повернулась, чтобы в тысячный раз взглянуть на часы, но вид загородил мужчина, на которого она едва не набросилась с кулаками, не сразу разглядев, кто именно встал на пути. Она ущипнула себя за ногу, чтобы убедиться, что ещё в своём уме: Малфой не исчез.
— Операция ещё идёт? — будничным тоном поинтересовался он.
Гермиона кивнула, испытывая страшную сухость во рту. Даже движения давались тяжело.
— С тобой кто-нибудь говорил?
Она снова кивнула, а на вопросительный взгляд лишь пожала плечами, чувствуя, как на них обрушилась вселенская тяжесть. Гермиона была не в том состоянии, чтобы анализировать и размышлять над причинами, которые привели Малфоя сюда. Просто он сейчас сидит рядом и ободряюще сжимает её ладонь. Часть беспокойства и изнуряющего страха куда-то ушла, будто передалась Люциусу по переплетённым рукам, и Гермиона наконец сумела сделать хотя бы вдох.
Дверь операционного блока открылась, и в холле появился щуплый седовласый доктор Леви. Гермиона резко вскочила и умоляюще уставилась на него. Спокойствие и уверенность хирурга вселяли надежду.
— Пока всё идёт хорошо, — сказал он, переводя взгляд на Люциуса, а затем снова на Гермиону. Доктор знал, кем является девочке мистер Малфой. — Нам удалось удалить опухоль целиком, метастаз нет, осталось лишь закончить процедуру гемотрансфузии. Гермиона, я уже говорил с вами о риске отторжения и хочу повторить снова — он достаточно велик, и даже если операция пройдёт успешно, нет никаких гарантий. Первые сутки будут критичными, так что будьте готовы ко всему. Но у Фанни неплохие шансы, поэтому будем надеяться и верить вместе, — он снова перевёл взгляд с побелевшего лица Гермионы на Люциуса. — Мистер Малфой, моя личная просьба к вам — не оставляйте Гермиону одну, меня крайне беспокоит её состояние.
— Я в порядке, — быстро проговорила она неестественно высоким голосом. — И вовсе не…
— Я не оставлю её, — чётко и громко произнёс Люциус, положив руку Гермионе на плечо. — Сделайте всё, что в ваших силах, чтобы спасти девочку. О Гермионе я позабочусь.
Доктор кивнул и исчез за дверью.
Гермиона не помнила, как оказалась снова на диване, почему села гораздо ближе к Малфою, чем следовало бы. Она не могла определить, как именно её голова оказалась на его плече, а сильная мужская рука вдруг бережно обвилась вокруг талии. Гермиона просто закрыла глаза и дышала, представляя, как он, она и Фанни вместе катаются на катере, гуляют по горам, сидят в гостиной и играют в шахматы, как они втроём купаются в солёных волнах тёплого ласкового моря. Она мечтала о жизни, которую когда-то распланировала и которой была жестоко лишена. Люциус просто бросил их, исчез, оставив деньги и дом, как будто это могло заменить человека. Но, несмотря на горькую обиду, Гермиона не держала зла. Потому что любила так сильно, что не способна разозлиться, а лишь оправдать, понять и простить.
В данный момент оказалось трудно определиться с чувствами, всё вытеснялось беспокойством за Фанни. А способность мечтать сохранилась лишь во сне.
— Гермиона, — услышала она откуда-то издалека, но с трудом могла пошевелиться. Почувствовала только ласковое прикосновение к своему лицу и приятный успокаивающий запах, наполняющий сознание сладкими воспоминаниями. Люциусу пришлось слегка встряхнуть её, чтобы добиться ответа. — Гермиона, проснись. Операция закончилась.
Он направился к выходу и услышал тихие слова, брошенные уже в спину:
— Всё равно спасибо.
Ожидание изводило. Гермиона металась из угла в угол у дверей операционного блока в надежде услышать новости. Операция длилась уже больше двух часов, ассистент доктора Леви появился лишь единожды, сообщив, что возникли осложнения: у Фанни развилась опухоль в брюшной полости, и теперь следует её удалить и тщательно обследовать на предмет метастаз.
Стрелки на круглых часах двигались очень медленно. Гермиона то хваталась за голову, выдирая на себе волосы, то пыталась обращаться к богам, умоляя спасти малышку. Страх и ужас потери сковали душу стальными тисками: Гермиона посвятила этому ребенку свою жизнь. Несмотря на то, что не она родила её, Фанни стала её дочерью. Трудно даже представить существование без этой маленькой чудесной девочки, которая за свою короткую жизнь перенесла столько страданий и лишений, что не каждый взрослый выдержит.
Гермиона взялась за книгу, но почти сразу же откинула её в сторону.
Она не могла читать. Она не была способна сделать хоть что-нибудь.
Кофе, принесённый медсестрой, уже давно остыл: Гермиона так и не притронулась к нему.
Время двигалось с убийственно медленной скоростью.
Гермиона повернулась, чтобы в тысячный раз взглянуть на часы, но вид загородил мужчина, на которого она едва не набросилась с кулаками, не сразу разглядев, кто именно встал на пути. Она ущипнула себя за ногу, чтобы убедиться, что ещё в своём уме: Малфой не исчез.
— Операция ещё идёт? — будничным тоном поинтересовался он.
Гермиона кивнула, испытывая страшную сухость во рту. Даже движения давались тяжело.
— С тобой кто-нибудь говорил?
Она снова кивнула, а на вопросительный взгляд лишь пожала плечами, чувствуя, как на них обрушилась вселенская тяжесть. Гермиона была не в том состоянии, чтобы анализировать и размышлять над причинами, которые привели Малфоя сюда. Просто он сейчас сидит рядом и ободряюще сжимает её ладонь. Часть беспокойства и изнуряющего страха куда-то ушла, будто передалась Люциусу по переплетённым рукам, и Гермиона наконец сумела сделать хотя бы вдох.
Дверь операционного блока открылась, и в холле появился щуплый седовласый доктор Леви. Гермиона резко вскочила и умоляюще уставилась на него. Спокойствие и уверенность хирурга вселяли надежду.
— Пока всё идёт хорошо, — сказал он, переводя взгляд на Люциуса, а затем снова на Гермиону. Доктор знал, кем является девочке мистер Малфой. — Нам удалось удалить опухоль целиком, метастаз нет, осталось лишь закончить процедуру гемотрансфузии. Гермиона, я уже говорил с вами о риске отторжения и хочу повторить снова — он достаточно велик, и даже если операция пройдёт успешно, нет никаких гарантий. Первые сутки будут критичными, так что будьте готовы ко всему. Но у Фанни неплохие шансы, поэтому будем надеяться и верить вместе, — он снова перевёл взгляд с побелевшего лица Гермионы на Люциуса. — Мистер Малфой, моя личная просьба к вам — не оставляйте Гермиону одну, меня крайне беспокоит её состояние.
— Я в порядке, — быстро проговорила она неестественно высоким голосом. — И вовсе не…
— Я не оставлю её, — чётко и громко произнёс Люциус, положив руку Гермионе на плечо. — Сделайте всё, что в ваших силах, чтобы спасти девочку. О Гермионе я позабочусь.
Доктор кивнул и исчез за дверью.
Гермиона не помнила, как оказалась снова на диване, почему села гораздо ближе к Малфою, чем следовало бы. Она не могла определить, как именно её голова оказалась на его плече, а сильная мужская рука вдруг бережно обвилась вокруг талии. Гермиона просто закрыла глаза и дышала, представляя, как он, она и Фанни вместе катаются на катере, гуляют по горам, сидят в гостиной и играют в шахматы, как они втроём купаются в солёных волнах тёплого ласкового моря. Она мечтала о жизни, которую когда-то распланировала и которой была жестоко лишена. Люциус просто бросил их, исчез, оставив деньги и дом, как будто это могло заменить человека. Но, несмотря на горькую обиду, Гермиона не держала зла. Потому что любила так сильно, что не способна разозлиться, а лишь оправдать, понять и простить.
В данный момент оказалось трудно определиться с чувствами, всё вытеснялось беспокойством за Фанни. А способность мечтать сохранилась лишь во сне.
— Гермиона, — услышала она откуда-то издалека, но с трудом могла пошевелиться. Почувствовала только ласковое прикосновение к своему лицу и приятный успокаивающий запах, наполняющий сознание сладкими воспоминаниями. Люциусу пришлось слегка встряхнуть её, чтобы добиться ответа. — Гермиона, проснись. Операция закончилась.
Страница 6 из 11
