Фандом: Гарри Поттер. Если в твоем сердце нет любви, твоя жизнь будет зависеть от нее. Если главным своим достоинством ты считаешь красоту — тебя лишат ее. Приоритеты расставлены не в том порядке — придется найти единственный правильный. Все или ничего.
Добавить в моё избранное
19 мин, 5 сек 18506
Она летела чуть впереди и вскоре Гермиона заметила, что стрелка заклинания указывает в том же направлении, что и то, которому следует сова. Вскоре она перестала следить за стрелкой и лишь продолжала выискивать сипуху среди ветвей.
Сова на мгновение пропала, но только Гермиона вышла из зарослей, как увидела ее вновь — сипуха стремительно летела к помпезному особняку. Подойдя к ограде, Гермиона остановилась, на секунду задумавшись. Взгляд её шарил по внутреннему дворику, расположившемуся за кованными воротами. Рука ее немедля потянулась к ручке, когда на глаза ей попалась такая знакомая шляпа. Стоило потянуть на себя, как ворота сразу открылись.
Томас, обессилев, растянулся на ворохе соломы, сложенной в углу камеры. Солома вовсе не грела и сквозь нее он чувствовал холодный пол. От стен пахло мхом и плесенью, с потолка свисала паутина, которую уже много лет как покинул создатель.
Сквозь зарешеченное окно были видны ворота и небольшой внутренний дворик со сломанным фонтаном. Замок представлял собой холодящую душу картину: крошившийся в некоторых местах камень, потемневшие доспехи в коридорах, поблекшие люстры и разбитые зеркала. Портреты, замершие перед зрителем, перешептывались за его спиной, а каменные горгульи протягивали к неосторожному гостю свои лапы.
Хозяин замка был под стать своему дому: огромное, больше лошади, Чудовище, с похожей на львиную мордой, с витиеватыми рогами и когтистыми лапами. Страх сковал Томаса при виде этого монстра и когда Чудовище приблизилось к нему, он не сдвинулся с места.
— Что ты забыл в моем доме?! — зарычало Чудовище, выставляя на обозрение клыки.
Заикаясь, Томас рассказал, что свернул не туда, заблудился и случайно забрел в этот замок. Но Чудовище лишь рыкнуло, что научит его находить дорогу и уже через полчаса Томас разглядывал стены своей камеры.
Где-то в углу пискнула крыса. Возможно, день здесь будет идти за год. Томас прикрыл глаза и заснул.
Спал он беспокойно, все время ерзал и вертелся с боку на бок. Во сне ему виделась деревня, кухня в его доме и дочь, которая суетилась у плиты. Они ужинали, но никто из них и слова не произнес. Сон постепенно превращался в туман, Томас проваливался куда-то в глубь. Гермиона вдруг позвала: «Папа!»
Открыв глаза, Томас увидел у решетки ту, что снилась ему. Гермиона сжимала ладонями прутья клетки, а возле ее ног лежал его любимый шарф.
— Папа, — вновь позвала Гермиона. Он поднялся и подошел к решетке, тоже опустился на колени. — Не волнуйся, сейчас мы уйдем отсюда, — и Гермиона вытащила волшебную палочку. Она пробормотала заклинание и решетка постепенно начала плавиться, как шоколад, оставленный на солнце.
Вдруг рука её дрогнула и палочка отлетела куда-то в конец коридора. Гермиона еще не видела, кто ударил ее по руке, но Томас уже дрожал от страха. То самое Чудовище нависло над его дочерью и Гермиона, почувствовав чужое дыхание, обернулась.
Чудовище оскалилось и зарычало:
— Что ты делаешь в моем доме?!
Гермиона сжала отцовскую руку и посмотрела Чудовищу прямо в глаза.
— Отпусти его.
— А что я получу взамен? — Томасу на мгновение показалось, что чудовище хитро ухмыляется.
Гермиона осмотрелась, будто размышляя, что она может отдать. Голос ее дрогнул, когда она ответила:
— Я останусь вместо него.
Чудовище кивнуло и отперло клетку. Томас вырывался и кричал когда монстр поднял его и понес прочь из замка. «Пусть лучше я, старик, останусь — мне будет проще здесь гнить». Он звал ее, но Гермиона не слышала — она сидела на полу, уткнувшись лицом в колени. Она сбежит, только сначала найдет свою палочку.
Чудовище вернулось за ней через несколько минут. Когда Гермиона было поднялась, чтобы пройти в свою новую клетку, он рыкнул, указывая ей на неправильность действий.
— Ты будешь жить не здесь. Идем.
Они прошли по бесчисленным коридорам, стены которых были украшены картинами в позолоченных рамах, теперь разорванные так, что невозможно было разобрать ни одной детали; зеркалами в давно потемневшей оправе, усеявшими пол осколками; факелами в резных подставках в виде змей, которые не зажигались уже много лет. Чудовище освещало им путь, держа в когтистой лапе подсвечник, в котором догорали две свечи.
Заметив, как заинтересованно Гермиона рассматривает резной плинтус и барельефы, расположенные почти у потолка, Чудовище с нескрываемой гордостью и удовольствием заметило:
— Сделаны в середине шестнадцатого века. Однажды здесь побывала Елизавета I и она особенно восторгалась именно этими барельефами.
— Зачем ты рассказываешь мне это? — Гермиона отвела взгляд, пообещав себе, что никогда больше не взглянет на эти проклятые барельефы.
— Ты останешься здесь навсегда. Будет неплохо, если мой дом понравится тебе.
В одном из коридоров они остановились у двустворчатой резной двери, сохранившей еще некоторый лоск и блеск.
Сова на мгновение пропала, но только Гермиона вышла из зарослей, как увидела ее вновь — сипуха стремительно летела к помпезному особняку. Подойдя к ограде, Гермиона остановилась, на секунду задумавшись. Взгляд её шарил по внутреннему дворику, расположившемуся за кованными воротами. Рука ее немедля потянулась к ручке, когда на глаза ей попалась такая знакомая шляпа. Стоило потянуть на себя, как ворота сразу открылись.
Томас, обессилев, растянулся на ворохе соломы, сложенной в углу камеры. Солома вовсе не грела и сквозь нее он чувствовал холодный пол. От стен пахло мхом и плесенью, с потолка свисала паутина, которую уже много лет как покинул создатель.
Сквозь зарешеченное окно были видны ворота и небольшой внутренний дворик со сломанным фонтаном. Замок представлял собой холодящую душу картину: крошившийся в некоторых местах камень, потемневшие доспехи в коридорах, поблекшие люстры и разбитые зеркала. Портреты, замершие перед зрителем, перешептывались за его спиной, а каменные горгульи протягивали к неосторожному гостю свои лапы.
Хозяин замка был под стать своему дому: огромное, больше лошади, Чудовище, с похожей на львиную мордой, с витиеватыми рогами и когтистыми лапами. Страх сковал Томаса при виде этого монстра и когда Чудовище приблизилось к нему, он не сдвинулся с места.
— Что ты забыл в моем доме?! — зарычало Чудовище, выставляя на обозрение клыки.
Заикаясь, Томас рассказал, что свернул не туда, заблудился и случайно забрел в этот замок. Но Чудовище лишь рыкнуло, что научит его находить дорогу и уже через полчаса Томас разглядывал стены своей камеры.
Где-то в углу пискнула крыса. Возможно, день здесь будет идти за год. Томас прикрыл глаза и заснул.
Спал он беспокойно, все время ерзал и вертелся с боку на бок. Во сне ему виделась деревня, кухня в его доме и дочь, которая суетилась у плиты. Они ужинали, но никто из них и слова не произнес. Сон постепенно превращался в туман, Томас проваливался куда-то в глубь. Гермиона вдруг позвала: «Папа!»
Открыв глаза, Томас увидел у решетки ту, что снилась ему. Гермиона сжимала ладонями прутья клетки, а возле ее ног лежал его любимый шарф.
— Папа, — вновь позвала Гермиона. Он поднялся и подошел к решетке, тоже опустился на колени. — Не волнуйся, сейчас мы уйдем отсюда, — и Гермиона вытащила волшебную палочку. Она пробормотала заклинание и решетка постепенно начала плавиться, как шоколад, оставленный на солнце.
Вдруг рука её дрогнула и палочка отлетела куда-то в конец коридора. Гермиона еще не видела, кто ударил ее по руке, но Томас уже дрожал от страха. То самое Чудовище нависло над его дочерью и Гермиона, почувствовав чужое дыхание, обернулась.
Чудовище оскалилось и зарычало:
— Что ты делаешь в моем доме?!
Гермиона сжала отцовскую руку и посмотрела Чудовищу прямо в глаза.
— Отпусти его.
— А что я получу взамен? — Томасу на мгновение показалось, что чудовище хитро ухмыляется.
Гермиона осмотрелась, будто размышляя, что она может отдать. Голос ее дрогнул, когда она ответила:
— Я останусь вместо него.
Чудовище кивнуло и отперло клетку. Томас вырывался и кричал когда монстр поднял его и понес прочь из замка. «Пусть лучше я, старик, останусь — мне будет проще здесь гнить». Он звал ее, но Гермиона не слышала — она сидела на полу, уткнувшись лицом в колени. Она сбежит, только сначала найдет свою палочку.
Чудовище вернулось за ней через несколько минут. Когда Гермиона было поднялась, чтобы пройти в свою новую клетку, он рыкнул, указывая ей на неправильность действий.
— Ты будешь жить не здесь. Идем.
Они прошли по бесчисленным коридорам, стены которых были украшены картинами в позолоченных рамах, теперь разорванные так, что невозможно было разобрать ни одной детали; зеркалами в давно потемневшей оправе, усеявшими пол осколками; факелами в резных подставках в виде змей, которые не зажигались уже много лет. Чудовище освещало им путь, держа в когтистой лапе подсвечник, в котором догорали две свечи.
Заметив, как заинтересованно Гермиона рассматривает резной плинтус и барельефы, расположенные почти у потолка, Чудовище с нескрываемой гордостью и удовольствием заметило:
— Сделаны в середине шестнадцатого века. Однажды здесь побывала Елизавета I и она особенно восторгалась именно этими барельефами.
— Зачем ты рассказываешь мне это? — Гермиона отвела взгляд, пообещав себе, что никогда больше не взглянет на эти проклятые барельефы.
— Ты останешься здесь навсегда. Будет неплохо, если мой дом понравится тебе.
В одном из коридоров они остановились у двустворчатой резной двери, сохранившей еще некоторый лоск и блеск.
Страница 3 из 6
