Фандом: Гарри Поттер. — Честное слово, лучше уж так, — он ткнул пальцем в свой фингал, — чем знать, что обо мне будет беспокоиться такой человек… а, погоди, о чём это я: Малфой же и не умеет беспокоиться, он — совершеннейшая ледышка.
Добавить в моё избранное
126 мин, 59 сек 2172
Да и вообще…
— «Да и вообще», — неожиданно для самого себя начиная злиться, передразнил его Скорпиус. — Ты мыслишь как ограниченный первокурсник-хаффлпафец, от страха мало что соображающий. А если и соображающий, то не самостоятельно, — жёстко заметил он. — Вместо того, чтобы включить мозги, повторяешь чужие слова, и какие! Это совсем уж… ну, знаешь. Идиотское утверждение. Совсем.
Альбус неестественно выпрямился.
— Не говори со мной в таком тоне, Малфой! — вздёрнул он подбородок. — Пожалуйста, — добавил уже мягче, будто давая тому возможность ещё успеть свернуть в нужное русло разговора, но тем самым только больше вредя.
Скорпиус, чувствуя, что начинает дико раздражаться от этой снисходительности, неестественного для Альбуса давления и его нежелания увидеть в беглеце живого человека с кучей проблем, поднялся на ноги. Прогнал эмоции с лица и максимально холодным тоном отчеканил:
— Приятного аппетита. — Он прихватил со стола газету и, проехавшись ею по макушке Поттера, вышел из зала. У него было ощущение, что все студенты притихли и следят за ним, но когда его волновало общественное мнение? По крайней мере, данного конкретного общества? Так было всегда. Будто они думали, что он будет в первом ряду желающих поймать «беглого преступника»! Скорпиус поморщился.
Дядюшка Гастин был чудаком, сколько он его помнил, а потом и совсем уж свихнулся. И он точно не был последователем Тёмного лорда. Может, и баловался Тёмными искусствами (а кто из их семьи этим не грешил? К тому же, это, наоборот, делало его в их глазах чуточку более нормальным), но сейчас и здесь все определенно раздували из мухи слона, а начал это закостенелый до мозга костей и зашоренный Поттер. Альбус.
Гастин Гринграсс был всего лишь жалким наркоманом, потерявшим своё состояние в попытках подмазаться сначала к Фаджу, потом к Тёмному лорду, а потом и к Кингсли. Скорпиусу его ничуть не было жаль. Какая уж тут жалость, если таких людей можно было только презирать? Будь Скорпиус на его месте… о, если бы только он имел возможность распоряжаться его деньгами и связями, он много бы добился.
Проблема была в том, что Скорпиус был всего лишь Скорпиусом. И хоть он гордился своим воспитанием, жизненными целями и вообще собой, порой все-таки ощущал свою незначительность. Тот же Поттер — те же Поттеры — могли бы лишь по мановению руки привести этот полоумный послевоенный мир в порядок, в то время как Малфои…
Скорпиус рубанул кулаком по воздуху, останавливаясь и понимая, что ноги принесли его к библиотеке. Делать ему тут было нечего, и он направился в сторону слизеринской гостиной, продолжая прокручивать все возможные оскорбления, которые только можно было послать в сторону Альбуса, да и Джеймса, кстати, тоже — оба брата были совершенно одинаковыми, узколобыми идиотами. Ладно, не одинаковыми, — но всё же оба мыслили шаблонными фразами, поддаваясь влиянию посторонних. Скорпиус вообще не понимал, как размазня Джеймс попал на Гриффиндор (над ним же, Мерлинова борода, постоянно издевались, а он и постоять за себя не мог и всё время оставался белой вороной), а добродушный и беспечный Альбус — на Слизерин. Со Шляпой, наверное, было что-то не так, когда она слышала фамилию «Поттер».
Мысли незаметно перескочили на Джеймса, с которым у Скорпиуса — и он не мог больше игнорировать этот факт — что-то происходило. Малфоя не оставляло в покое произошедшее накануне — что это вообще было?
Его прижал к стенке Джеймс Поттер! Гриффиндорский неудачник и тихоня, который мухи не обидит, который ещё никому никогда не давал отпор. До недавнего времени. С ним же, Скорпиусом, он вот уже два раза вёл себя абсолютно нетипично, и это не могло не интриговать в каком-то смысле. Это заставляло задуматься о своем поведении и восприятии.
Малфой не понимал, почему позволяет придурку так по-хозяйски себя вести с собой, почему цепенеет перед Джеймсом, словно кролик перед удавом, превращаясь в покорную… сучку? Скорпиус скривился от грязного словечка, но замены ему подобрать так и не смог. Ему что — понравилось? Видимо, да. Никогда не раскрывающий своих мыслей и поступков перед другими, с собой Скорпиус всегда был честен.
И сейчас он честно признавал: его возбудило, что им командовали. И хотелось ещё. Это было сильнее его. И конечно же, это был никакой не страх перед гриффиндорским недотёпой — кто в Хогвартсе вообще мог бы бояться забитого придурка Джеймса Поттера? Смешно. Но когда этот «забитый придурок» неожиданно отловил его и начал подавать вдруг невесть откуда прорезавшийся голос, Скорпиус внезапно с удивлением и ужасом осознал, что его от этого кроет так, что его рациональный, идеально-правильный мозг отключается напрочь. Из головы моментально выветриваются все до единой мысли, даже зрение расфокусируется, и картинка слегка«плывёт». Остаётся только этот голос. И тело пробивает неестественным восторженным удовольствием только оттого, что на данный момент на него орёт и унижает Джеймс, чтоб его, Поттер.
— «Да и вообще», — неожиданно для самого себя начиная злиться, передразнил его Скорпиус. — Ты мыслишь как ограниченный первокурсник-хаффлпафец, от страха мало что соображающий. А если и соображающий, то не самостоятельно, — жёстко заметил он. — Вместо того, чтобы включить мозги, повторяешь чужие слова, и какие! Это совсем уж… ну, знаешь. Идиотское утверждение. Совсем.
Альбус неестественно выпрямился.
— Не говори со мной в таком тоне, Малфой! — вздёрнул он подбородок. — Пожалуйста, — добавил уже мягче, будто давая тому возможность ещё успеть свернуть в нужное русло разговора, но тем самым только больше вредя.
Скорпиус, чувствуя, что начинает дико раздражаться от этой снисходительности, неестественного для Альбуса давления и его нежелания увидеть в беглеце живого человека с кучей проблем, поднялся на ноги. Прогнал эмоции с лица и максимально холодным тоном отчеканил:
— Приятного аппетита. — Он прихватил со стола газету и, проехавшись ею по макушке Поттера, вышел из зала. У него было ощущение, что все студенты притихли и следят за ним, но когда его волновало общественное мнение? По крайней мере, данного конкретного общества? Так было всегда. Будто они думали, что он будет в первом ряду желающих поймать «беглого преступника»! Скорпиус поморщился.
Дядюшка Гастин был чудаком, сколько он его помнил, а потом и совсем уж свихнулся. И он точно не был последователем Тёмного лорда. Может, и баловался Тёмными искусствами (а кто из их семьи этим не грешил? К тому же, это, наоборот, делало его в их глазах чуточку более нормальным), но сейчас и здесь все определенно раздували из мухи слона, а начал это закостенелый до мозга костей и зашоренный Поттер. Альбус.
Гастин Гринграсс был всего лишь жалким наркоманом, потерявшим своё состояние в попытках подмазаться сначала к Фаджу, потом к Тёмному лорду, а потом и к Кингсли. Скорпиусу его ничуть не было жаль. Какая уж тут жалость, если таких людей можно было только презирать? Будь Скорпиус на его месте… о, если бы только он имел возможность распоряжаться его деньгами и связями, он много бы добился.
Проблема была в том, что Скорпиус был всего лишь Скорпиусом. И хоть он гордился своим воспитанием, жизненными целями и вообще собой, порой все-таки ощущал свою незначительность. Тот же Поттер — те же Поттеры — могли бы лишь по мановению руки привести этот полоумный послевоенный мир в порядок, в то время как Малфои…
Скорпиус рубанул кулаком по воздуху, останавливаясь и понимая, что ноги принесли его к библиотеке. Делать ему тут было нечего, и он направился в сторону слизеринской гостиной, продолжая прокручивать все возможные оскорбления, которые только можно было послать в сторону Альбуса, да и Джеймса, кстати, тоже — оба брата были совершенно одинаковыми, узколобыми идиотами. Ладно, не одинаковыми, — но всё же оба мыслили шаблонными фразами, поддаваясь влиянию посторонних. Скорпиус вообще не понимал, как размазня Джеймс попал на Гриффиндор (над ним же, Мерлинова борода, постоянно издевались, а он и постоять за себя не мог и всё время оставался белой вороной), а добродушный и беспечный Альбус — на Слизерин. Со Шляпой, наверное, было что-то не так, когда она слышала фамилию «Поттер».
Мысли незаметно перескочили на Джеймса, с которым у Скорпиуса — и он не мог больше игнорировать этот факт — что-то происходило. Малфоя не оставляло в покое произошедшее накануне — что это вообще было?
Его прижал к стенке Джеймс Поттер! Гриффиндорский неудачник и тихоня, который мухи не обидит, который ещё никому никогда не давал отпор. До недавнего времени. С ним же, Скорпиусом, он вот уже два раза вёл себя абсолютно нетипично, и это не могло не интриговать в каком-то смысле. Это заставляло задуматься о своем поведении и восприятии.
Малфой не понимал, почему позволяет придурку так по-хозяйски себя вести с собой, почему цепенеет перед Джеймсом, словно кролик перед удавом, превращаясь в покорную… сучку? Скорпиус скривился от грязного словечка, но замены ему подобрать так и не смог. Ему что — понравилось? Видимо, да. Никогда не раскрывающий своих мыслей и поступков перед другими, с собой Скорпиус всегда был честен.
И сейчас он честно признавал: его возбудило, что им командовали. И хотелось ещё. Это было сильнее его. И конечно же, это был никакой не страх перед гриффиндорским недотёпой — кто в Хогвартсе вообще мог бы бояться забитого придурка Джеймса Поттера? Смешно. Но когда этот «забитый придурок» неожиданно отловил его и начал подавать вдруг невесть откуда прорезавшийся голос, Скорпиус внезапно с удивлением и ужасом осознал, что его от этого кроет так, что его рациональный, идеально-правильный мозг отключается напрочь. Из головы моментально выветриваются все до единой мысли, даже зрение расфокусируется, и картинка слегка«плывёт». Остаётся только этот голос. И тело пробивает неестественным восторженным удовольствием только оттого, что на данный момент на него орёт и унижает Джеймс, чтоб его, Поттер.
Страница 13 из 36
