Ледяной

Слово гриффиндорца! — Уотсон приподнял Джеймса за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. — Ну, Поттер, что скажешь, м?

— Это не ваше дело, — упрямо прокряхтел Джеймс, едва шевеля разбитыми губами. — Пошли на хуй, уроды.

— Что ж ты такой упёртый, гадёныш, — процедил Дерек, начиная заводиться. — Мы ж тебя всё равно в покое не оставим, пока за ум не возьмёшься! Со свету сживём, ты понял? — нанеся ещё несколько ударов, он с силой толкнул Джеймса, так, что тот не удержался на ногах, упав на пол. — Подумай об этом, детка, — посоветовал Уотсон напоследок. — Идём, парни! — и они совершенно спокойно отправились восвояси, обменявшись довольными ухмылками.

Джеймс ещё некоторое время лежал на холодном полу, приходя в себя и стараясь унять злые слёзы, подступившие к самому горлу: невыносимо стыдно было дожить до девятнадцати лет, но так и не научиться давать отпор, подвергаясь из-за этого ежедневным унижениям.

Он порывисто вскочил на ноги и сразу поморщился от боли. Достал палочку, залечил наиболее болезненные повреждения (когда тебя избивают чуть ли не через день, поневоле научишься кое-каким заживляющим заклинаниям. Если бы не это, Джеймс вообще бы не вылезал из Больничного крыла!), и пошёл по коридору, не разбирая дороги и почти ничего не видя перед собой.

Когда он вдруг натолкнулся на кого-то, едва опять не полетев на пол, то сначала даже не понял, что произошло. И лишь через несколько секунд с трудом сумел сфокусировать взгляд. В глаза бросились белокурые локоны и тяжёлый взгляд светлых — то ли серых, то ли голубых, — глаз, которые смотрели на него с презрением. Малфой.

— Заблудился, Поттер? — нарочито невозмутимым тоном произнёс тот, демонстративно отряхивая мантию, будто мог испачкаться от столкновения с Джеймсом. — Или свои глаза в спальне оставил?

Проклятый чистокровный сноб разговаривал и вообще вёл себя совсем уж пренебрежительно, а Джеймс так устал от унижений на сегодня, что это стало последней каплей. Разум затуманила кровавая пелена бешенства, и Джеймс, не думая, что он делает, в два прыжка подскочил к высокомерному выродку, хватая его за грудки, и толкнул, чувствительно приложив спиной о стену. Навалился на него всем телом, чтобы гадёныш не смел вырываться, и схватил за волосы, наклоняя и оттягивая голову в сторону:

— Заткнись, Малфой! — выплюнул он, больно дёрнув его за светлые вихры. — Заткнись, или я за себя не отвечаю!

— Да неуже-ели? — каким-то непонятным тоном отозвался тот, вдруг странно заёрзав, но Джеймс пока был слишком распалён, чтобы обратить на это внимание.

На данный момент его занимало совсем другое: эти уроды, его сокурсники, так его достали, что он, по характеру вообще-то неконфликтный, впервые в жизни проявил агрессию. Причём направлена она оказалась не на его обидчиков, а на невинного человека. На первого, кто попался под руку, а им оказался Малфой. Правда, справедливости ради, следовало признать, что назвать Скорпиуса «невинным» ни у кого бы язык не повернулся, но это уже частности.

А может, зря Джеймс все эти годы старался держать себя в руках и не нападать первым, считая, что тогда он ничем не будет отличаться от подонка-Уотсона с его компанией?

— Я сказал — закрой рот, — ничего не соображая, прошипел Поттер, снова встряхнув почему-то совершенно не сопротивляющегося Малфоя. Ярость всё больше клокотала внутри, и одновременно к ней примешивалось непривычное ощущение — чувство власти над покорно застывшим в его крепкой хватке телом. Джеймс, не узнавая сам себя, а может быть, просто устав быть всё время лишь жертвой, буквально упивался этим новым, головокружительным ощущением.

Немного отстранившись от белобрысого, он грубо вцепился в его запястья, заводя их ему за голову и с силой впечатал в стену, не вполне понимая, зачем он это делает, — просто так мелкий гадёныш выглядел более беззащитно, и это пьянило ему кровь, заставляя его внезапно вырвавшийся на свободу охотничий инстинкт почти урчать от удовольствия.

Джеймс окинул прижатого им к стенке Скорпиуса мутным взглядом и тут, наконец-то, заметил сразу несколько странных вещей: Малфой, этот айсберг во плоти, известный всем и каждому своей чёрствостью, холодностью и абсолютной беспринципностью, в данную минуту стоял перед ним, раскрасневшись, и тяжело дышал. И смотрел не отрываясь, горящим взглядом в его лицо, неосознанно облизывая пересыхающие губы.

Джеймс от неожиданности отпрянул, выпуская «добычу» из рук, и замотал головой. Что с Малфоем? Да он, Джеймс, этого бездушного человека-робота никогда в жизни таким не видел! Ей-Мерлин, что за дичь кругом происходит, не сошёл ли он с ума? Что за день идиотский! Ну их всех на хрен, пойдёт-ка он лучше в свою комнату: скоро отбой, не хватало ещё, для полного счастья, учителям попасться и огрести отработки или, того хуже, снятие баллов. То-то сокурснички обрадуются очередному поводу поизмываться над ним!