Дело исчезнувшей горничной

— Но вообще он, кажется, подаёт надежды?

— Несомненно. И думаю, мы ещё не раз встретимся с ним. В любом случае, пока хозяева не обратились в полицию, нам делать нечего. Может, прогуляемся немного по парку? Смотрите, какое чудесное утро!

Я уже привык, что даже самое кровавое зрелище не может лишить Холмса спокойствия. Хотя мои нервы были слегка растревожены, я согласился, и мы направились в сторону Английских садов.

Урок хиромантии

Шерлок Холмс

Кажется, я донельзя шокировал моего почтенного доктора — и той бесцеремонностью, с которой осматривал тело, и последующими комментариями. Да и помощь его как врача при осмотре не понадобилась, хотя инспектор и выражал поначалу радость по поводу присутствия ещё одного специалиста.

Мы молчаливо прогуливались, но доктор мало обращал внимания на красоту молодой зелени и нежнейшие её оттенки.

По дороге попалась одинокая скамья — я предложил Уотсону присесть и дать отдых больной ноге.

— И всё же, — промолвил он задумчиво, — кое-какие детали мне хотелось бы уточнить.

— О, вы ещё раздумываете над этим делом? — спросил я, закрывая глаза и подставляя лицо солнцу.

— Довольно трагичная история, вы не находите? — спросил он с упрёком в голосе.

— Разумеется, девушку жаль. Она явно пришла на свидание со своим убийцей. Тщательно оделась, причесалась. Я вот всё думаю, были ли у неё перчатки, чтобы уж совсем довершить образ? Да и прогуливались они вполне мирно поначалу — вспомните, мужчина по-рыцарски перенёс её через лужу.

— Но что же случилось?

Я взглянул на доктора. Вид у него был расстроенный. Я вполне понимал некоторую странность его реакций — в бытность свою студентом он насмотрелся на тела в анатомичке и достаточно занимался вскрытиями, на войне он видел вещи и страшнее, чем задушенная горничная, но в мирной жизни зрелище насильственной смерти вызывало у него ужас и сострадание к жертвам. Тем более сейчас жертвой оказалась молодая и довольно милая девушка.

— Мы не можем строить никаких предположений, но убитая чем-то вывела своего любовника из себя. Возможно, он вообще вспыльчив по натуре и склонен к внезапным приступам гнева. Она могла что-то не то сказать ему или потребовать. Может статься, что он не хотел её убивать и просто не рассчитал силу, а потом испугался, но единственное, на что его хватило — это как-то поприличнее пристроить тело.

Доктор явно поставил на возможном наличии у меня толики гуманизма жирный крест, судя по выражению его лица.

— А как насчёт ваших выводов? Правильно ли я понял некоторые вещи? — спросил он и достал блокнот. Я улыбнулся. — О профессии девушки вы узнали по рукам?

— Это скорее общий вывод из совокупности наблюдений, включая перешитую одежду, что было видно по швам на жакете и по слегка укороченной юбке. Чистые и аккуратно остриженные ногти, отсутствие на руках следов или порезов, а также мозолей — при этом она явно работала руками. Но она не печатала на машинке, не работала в магазине, и, кроме того, она воспользовалась дорогими духами хозяйки, но немного переборщила с ними.

— А убийца был в перчатках?

— Судя по всему — да. Следов от ногтей на коже нет, но пальцы длинные, и даже при наличии перчаток видно, что рука породистая.

Тут доктор неожиданно рассмеялся.

— О чём вы?

— Моя матушка увлекалась хиромантией, — сообщил он, немного смутившись. — Что-то я даже запомнил. Короткий мизинец означает отсутствие чувства юмора и сложности в общении.

— Правда? — усмехнулся я. — Так вы наперёд должны знать свою судьбу, доктор. И что же означает длинный мизинец? — Я снял перчатку, свёл пальцы вместе и продемонстрировал доктору свою руку.

— Длинный мизинец свидетельствует о красноречии, любопытстве, остроумии — и оно у вас есть, Холмс, не спорьте. И кроме того…

— Что?

— Такие люди привлекают лиц противоположного пола, — закончил Уотсон, кашлянув.

— Боже упаси! Только этого мне не хватало.

— Холмс, наверняка многие ваши клиентки в воображении рисуют вас в сияющих доспехах и на белом коне, — усмехнулся доктор.

— О да, на Росинанте и с тазом цирюльника вместо шлема, — парировал я.

— Но вы-то сражаетесь вовсе не с ветряными мельницами, Холмс, — возразил Уотсон. — И кстати, ваша форма ладони очень подходит вашему характеру. Ваша ладонь — это так называемая ладонь Воздуха. Для таких людей свойственны склонность к анализу, способность к научному мышлению, эксцентричность. — Доктор шутливо погрозил пальцем. — И любовь к свободе.

— Мда? — усмехнулся я. — Что ж, приятно слышать, что мы с моей рукой живём в ладах. А ваш тип какой? — неожиданно разговор меня забавлял.

— У меня ладонь Огня. Правда, сейчас во мне мало можно заметить любовь к движению и переменам, но азарт ещё остался и любовь к опасностям тоже.