Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. В январе 1881 года доктор Джон Уотсон оказался перед необходимостью искать компаньона для съёма жилья. Знакомство с Шерлоком Холмсом. Одно из первых совместных расследований.
Добавить в моё избранное
100 мин, 33 сек 7201
Неужели эта глупышка попала в историю?
— Для начала, мадам, позвольте узнать ваше имя?
— Миссис Сесил Форестер.
— Как я понимаю, торговый дом «Форестер и Эрдон»? — вежливо улыбнулся Холмс.
— Совершенно верно, мой муж — старший компаньон этого торгового дома.
— И замужем вы, если я хорошо помню объявления о бракосочетаниях, где-то около полутора лет?
— Да, мистер Холмс, удивительная же у вас память.
Пока они разговаривали, я успел хорошенько рассмотреть миссис Форестер. Одета с большим вкусом, и хотя фигуру нельзя назвать худощавой, общее впечатление оставалось лёгкое и какое-то воздушное. Светлые волосы прелестного пепельного оттенка, убранные в элегантную причёску, венчал шедевр шляпного искусства. Прибавьте к этому тонкие черты лица и карие глаза под густыми ресницами. Я невольно любовался этой прелестной женщиной — конечно, в пределах приличия.
— Не могли бы вы описать мне внешность вашей горничной и то, как она была одета, если вы, конечно, знаете, в чём она ушла из дома.
— Одну минуту. — Говоря, миссис Форестер смотрела перед собой, представляя себе внешность своей пропавшей прислуги. — Рут ниже меня на полголовы, у неё каштановые волосы, карие глаза — разрез немного миндалевидный, пухлые губы и довольно правильный нос. На ней, скорее всего, был серый костюм и голубая блузка. Костюм из дорогой ткани, но перешитый. И шляпка — наверняка она надела шляпку. В тон блузки, с бантом наверху — такие носили года три тому назад. Ох, что же я говорю — откуда вам знать, что носили тогда дамы.
Шляпку эту утром я лично лицезрел в кабинете у инспектора Макдональда — помятую и с оторванным наполовину бантом.
— Вы очень хорошо описали её одежду, — заметил Холмс. — Это вы отпустили её вечером в субботу?
— Нет, я не отпускала её. Мне сказала об этом Мэри — она делит с Рут комнату. Она сообщила, что Рут надела свой выходной костюм, шляпку и просто выбежала из дома, даже не слушая её предостережений.
— А вас не было, миссис Форестер?
— Нет, мы с мужем уехали с визитом в половине четвёртого. Сэр, но вы всё задаёте мне вопросы, а ничего пока не сообщили о Рут. Что она натворила?
— Боюсь, что Рут… как её фамилия?
— Уилкс.
— Боюсь, что Рут Уилкс мертва, — ответил Холмс. — И я был бы очень признателен…
Тут он замолчал, потому что миссис Форестер вдруг заплакала. Правда, она тут же постаралась успокоиться, достала из сумочки платок и быстро вытерла слёзы.
— Боже мой, бедная девочка, — прошептала она. — Как это произошло?
— Простите за такие подробности, сударыня, но тело вашей горничной было найдено утром в воскресенье в Риджентс-парке, в сарае для садового инвентаря. Девушка была задушена.
— Я не могу поверить. Как же так? Кто мог сделать это?
Мне показалось немного странным, что миссис Форестер так переживает о своей служанке. Но вполне возможно, она просто была доброй женщиной и принимала в судьбе бедняжки участие.
— Почему вы не заявили в полицию, мадам, что у вас пропала горничная? Или этого не сделал ваш муж? — спросил Холмс.
— Муж поручил это мне, и он был очень рассержен. Он считает, что я недостаточно строга с прислугой, а что касается Рут, то её разбаловала. Он думает, что она сбежала с кем-то и уж конечно не собирается брать её обратно. Он только спросил меня, не пропало ли чего. Я ему солгала.
— Значит, пропало? — Миссис Форестер кивнула. — И потому вы не спешили заявлять в полицию и думали достучаться до совести вашей горничной? — В голосе Холмса мне послышалась смесь лёгкой насмешки и уважения.
— Мне кажется, Рут кое-что украла у меня, но эта вещь очень важна для мужа, и я испугалась. Никогда я не жаловалась на Рут, и она никогда не злоупотребляла моей добротой, поэтому я была просто потрясена…
— Почему вы думаете, что это служанка обокрала вас? — решился я встрять в разговор.
— Как я уже сказала, в тот день мы с мужем собирались в гости, и когда я одевалась, брошь была на месте…
— То есть это брошь? — кивнул Холмс.
— Да, брошь с бериллами. Это украшение принадлежало матери моего мужа. Я одевала её только один раз — на свадьбу. Мистер Форестер вовсе не настаивал, чтобы я носила её — она старая, не обладает такой уж особой ценностью. Это просто память. Он просил, чтобы я хранила брошь у себя. И она лежала в большой коробке — не могу назвать это шкатулкой — где я хранила украшения на каждый день. Конечно, наиболее ценные мои украшения хранятся у мужа в сейфе. Коробка же запирается на ключик, вот он, — миссис Форестер достала дамские карманные часики, на цепочке которых висел маленький ключик с довольно затейливой бородкой. — Когда мы вернулись в субботу домой, Мэри тут же сообщила мне, что Рут убежала, муж был рассержен, сделал мне выговор. Я ушла, расстроенная, к себе, и когда открыла ящик трюмо, то увидела, что коробка взломана.
— Для начала, мадам, позвольте узнать ваше имя?
— Миссис Сесил Форестер.
— Как я понимаю, торговый дом «Форестер и Эрдон»? — вежливо улыбнулся Холмс.
— Совершенно верно, мой муж — старший компаньон этого торгового дома.
— И замужем вы, если я хорошо помню объявления о бракосочетаниях, где-то около полутора лет?
— Да, мистер Холмс, удивительная же у вас память.
Пока они разговаривали, я успел хорошенько рассмотреть миссис Форестер. Одета с большим вкусом, и хотя фигуру нельзя назвать худощавой, общее впечатление оставалось лёгкое и какое-то воздушное. Светлые волосы прелестного пепельного оттенка, убранные в элегантную причёску, венчал шедевр шляпного искусства. Прибавьте к этому тонкие черты лица и карие глаза под густыми ресницами. Я невольно любовался этой прелестной женщиной — конечно, в пределах приличия.
— Не могли бы вы описать мне внешность вашей горничной и то, как она была одета, если вы, конечно, знаете, в чём она ушла из дома.
— Одну минуту. — Говоря, миссис Форестер смотрела перед собой, представляя себе внешность своей пропавшей прислуги. — Рут ниже меня на полголовы, у неё каштановые волосы, карие глаза — разрез немного миндалевидный, пухлые губы и довольно правильный нос. На ней, скорее всего, был серый костюм и голубая блузка. Костюм из дорогой ткани, но перешитый. И шляпка — наверняка она надела шляпку. В тон блузки, с бантом наверху — такие носили года три тому назад. Ох, что же я говорю — откуда вам знать, что носили тогда дамы.
Шляпку эту утром я лично лицезрел в кабинете у инспектора Макдональда — помятую и с оторванным наполовину бантом.
— Вы очень хорошо описали её одежду, — заметил Холмс. — Это вы отпустили её вечером в субботу?
— Нет, я не отпускала её. Мне сказала об этом Мэри — она делит с Рут комнату. Она сообщила, что Рут надела свой выходной костюм, шляпку и просто выбежала из дома, даже не слушая её предостережений.
— А вас не было, миссис Форестер?
— Нет, мы с мужем уехали с визитом в половине четвёртого. Сэр, но вы всё задаёте мне вопросы, а ничего пока не сообщили о Рут. Что она натворила?
— Боюсь, что Рут… как её фамилия?
— Уилкс.
— Боюсь, что Рут Уилкс мертва, — ответил Холмс. — И я был бы очень признателен…
Тут он замолчал, потому что миссис Форестер вдруг заплакала. Правда, она тут же постаралась успокоиться, достала из сумочки платок и быстро вытерла слёзы.
— Боже мой, бедная девочка, — прошептала она. — Как это произошло?
— Простите за такие подробности, сударыня, но тело вашей горничной было найдено утром в воскресенье в Риджентс-парке, в сарае для садового инвентаря. Девушка была задушена.
— Я не могу поверить. Как же так? Кто мог сделать это?
Мне показалось немного странным, что миссис Форестер так переживает о своей служанке. Но вполне возможно, она просто была доброй женщиной и принимала в судьбе бедняжки участие.
— Почему вы не заявили в полицию, мадам, что у вас пропала горничная? Или этого не сделал ваш муж? — спросил Холмс.
— Муж поручил это мне, и он был очень рассержен. Он считает, что я недостаточно строга с прислугой, а что касается Рут, то её разбаловала. Он думает, что она сбежала с кем-то и уж конечно не собирается брать её обратно. Он только спросил меня, не пропало ли чего. Я ему солгала.
— Значит, пропало? — Миссис Форестер кивнула. — И потому вы не спешили заявлять в полицию и думали достучаться до совести вашей горничной? — В голосе Холмса мне послышалась смесь лёгкой насмешки и уважения.
— Мне кажется, Рут кое-что украла у меня, но эта вещь очень важна для мужа, и я испугалась. Никогда я не жаловалась на Рут, и она никогда не злоупотребляла моей добротой, поэтому я была просто потрясена…
— Почему вы думаете, что это служанка обокрала вас? — решился я встрять в разговор.
— Как я уже сказала, в тот день мы с мужем собирались в гости, и когда я одевалась, брошь была на месте…
— То есть это брошь? — кивнул Холмс.
— Да, брошь с бериллами. Это украшение принадлежало матери моего мужа. Я одевала её только один раз — на свадьбу. Мистер Форестер вовсе не настаивал, чтобы я носила её — она старая, не обладает такой уж особой ценностью. Это просто память. Он просил, чтобы я хранила брошь у себя. И она лежала в большой коробке — не могу назвать это шкатулкой — где я хранила украшения на каждый день. Конечно, наиболее ценные мои украшения хранятся у мужа в сейфе. Коробка же запирается на ключик, вот он, — миссис Форестер достала дамские карманные часики, на цепочке которых висел маленький ключик с довольно затейливой бородкой. — Когда мы вернулись в субботу домой, Мэри тут же сообщила мне, что Рут убежала, муж был рассержен, сделал мне выговор. Я ушла, расстроенная, к себе, и когда открыла ящик трюмо, то увидела, что коробка взломана.
Страница 18 из 29
